Книга Его заложница, страница 33 – Наталья Шагаева

Боится.

— Кошка, кошка, что же ты такая неугомонная? — голос вибрирует.

Мочит, сглатывая. Резко разворачиваю девочку под ее вскрик и прижимаю к ближайшей стене. Ставлю руку на стену и осматриваю. Под тонкой белой футболкой часто вздымается округлая высокая грудь. Просвечивают острые соски, маленькие, налитые… Зверь реагирует, утробно рыча. Длинная футболка прикрывает бедра, но открывает мне голые ноги.

Девочка дергается, пытаясь вырваться. Но я вновь толкаю ее к стене и подпираю подбородок холодным дулом оружия. Она замирает, широко распахивая глаза.

Вкусно.

Ее страх – изысканное блюдо.

Губы подрагивают, длинные ресницы трепещут, дрожит.

Красивая.

Ужас в ее глазах прекрасен.

Тварь внутри меня облизывается.

— Ты идиотка? Или считаешь мнения идиотом? — спрашиваю, а сам пожираю ее взглядом, хочу не только ее страх, хочу спектр эмоций. Молчит. — Отвечай! — рявкаю и ударяю кулаком в стену над ее головой. Девочка зажмуривается и упрямо кусает губы. Веду холодным дулом пистолета по ее шее и вжимаю его в трепещущую жилку. Вновь вдыхаю. К сладкой карамели примешивается что-то запретное и дурманящее. Хочу ее. Дико, необузданно и очень больно. Чтобы жрать все, что она мне может дать.

Александра

— Открой глаза! — требует, когда я зажмуриваюсь, пряча от этого психа свой страх. Распахиваю глаза, смотря с вызовом и ненавистью, не хочу выглядеть жалкой, хоть и страшно до дрожи. Я словно только что с ним познакомилась еще раз. Глаза сумасшедшие, чернее самого черного цвета, блестят, как у дьявола. Одно неверное движение – и мне конец. В этом мужчине будто уживаются две личности, и вот эта мне совсем не нравится, она приводит меня в ужас.

— Какая вкусная девочка, — утробно тянет и скользит дулом пистолета ниже, вжимая холодный металл между грудей. Сердце заходится аритмией, по позвоночнику бежит холодок. Он наклоняется, приближаясь очень близко, обжигая лицо горячим дыханием.

— Отпусти меня… — сглатываю. — Пожалуйста.

А он зловеще усмехается мне в лицо.

— Не-е-е-е-т, — тянет, поднимает свободную руку и ведет ей по моему лицу, так обманчиво нежно и медленно, а кожа горит так, будто мне дали пощечину. — За каждый поступок нужно отвечать, кошка, — видно, что ему доставляет удовольствие так меня называть. — Мы поиграем.

— Я не хочу ни во что играть! — выкрикиваю ему в лицо. — Я тебе не кукла! — воздуха не хватает. Его близость душит.

— А твое желание не учитывается, кошка, — ухмыляется, нет, скорее, оскаливается, как тот волк из леса. Прикасается шершавым пальцем к моим губам, грубо ласкает, вдавливая палец.

— Не трогай меня! — пытаюсь отвернуться, но жесткая рука тут же перехватывает мои скулы. Больно. Замираю. Рука с пистолетом опускается ниже, задирая мою футболку, и холодный металл уже прижат к низу живота, там, где начинается резинка трусиков.

— Скажи мне, кошка, тебя удовлетворяет твой женишок?

— Что?

— Ты слышала вопрос? Как он тебя трахает? В каких позах? От чего ты кончаешь? Или стоит спросить, кончаешь ли ты с ним? Не думаю, что этот слизняк способен удовлетворить такую, как ты… — рассуждает мне в губы.

Самое страшное и отвратительное, что этот псих задает правильные вопросы, попадая в самую цель. Я ни разу не кончала с Вадиком. Я вообще редко его к себе подпускала и всегда разочаровывалась. Кровать, миссионерская поза, выключенный свет и автоматические, словно по учебнику, действия Вадима не заводили. Но психу я об этом не скажу.