Книга Его заложница, страница 32 – Наталья Шагаева

«Нет!» — рычу в ответ. И меня швыряет к двери с такой силой, что выбивает весь воздух из легких. Мой психиатр утверждал, что это лишь плод моего воображения, и я не могу ничего чувствовать во сне. Но это не сон. Это параллельная реальность, в которую меня насильно затаскивают. Доктора этого не принимают.

Дверь распахиваться, и, несмотря на полумрак, я вижу ее… Хрупкая, маленькая, нежная, в белом сарафане и с очень длинными волосами…

Она болтается в петле, привязанная к моему турнику. Раскачивается… Постоянно раскачивается, словно в комнате дует ветер. Раскачивается с жутким скрипом верёвки об металл турника. И я врастаю в пол. Уже ничего не могу: ни хрипеть, ни кричать внутри. Я парализованный. Работает только сознание.

Ее голова неестественно болтается, склоненная набок, лицо закрывают светлые волосы, но ветер с белой дымкой, которого я не чувствую, раздувает белые локоны, открывая мне ее посиневшее лицо с вывалившимся языком. Мне транслировали эту картину десятки раз, но привыкнуть невозможно.

Лавина сносит разум, оставляя лишь желание сдохнуть. От ужаса встают волосы дыбом, и раскалывается голова. Кажется, черепную коробку сдавливает в тиски, и внутри меня раздаётся жуткий смех. Тварь смеется, захлёбываясь, и жрет мои эмоции, причмокивая от наслаждения.

Сквозь марево, жуткий смех и дикую боль в голове чувствую такой тонкий, сладкий карамельный запах. Откуда здесь? Раньше, кроме как смертью, здесь ничем не пахло. Запах становится все насыщеннее и насыщеннее, я глотаю его, и меня начинает отпускать…

Выныриваю из преисподней одним мощным рывком. Открываю глаза и на инстинктах хватаю Александру за руку, сильно сжимая.

Глотаю воздух, фокусирую взгляд и первое, что вижу – огромные испуганные малахитовые глаза. Я хриплю, пытаясь надышаться, а девочка, кажется, совсем не дышит. Перевожу взгляд на ее руку, которую сжимаю, и вижу, что она тянулась к моему карману, из которого торчит телефон. Эх, кошка, я думал, ты моя спасительница, а ты воровка. Не усвоила уроки, не дошло до тебя, что происходящее лишь усугубляет твое положение.

Меня вообще нельзя трогать в такие моменты. А девочка все нарывается и нарывается.

— Ай! — пищит, и я понимаю, что совсем не рассчитываю силы, еще немного – и ее кости начнут хрустеть в моей руке.

Отпускаю.

Зажмуриваюсь.

Пытаясь прийти в себя. Но нет, меня уже сносит к чертовой матери и несет. Зверь внутри бунтует и беснуется от того, что его сцену прервала наглая кошка.

— Стоять! — утробно рычит зверь, и девочка останавливается возле лестницы. Встаю с дивана и разминаю шею, тело до сих пор ломит, но боли я не чувствую. Сердце колотится, ускоренно перекачивая кровь, в ушах звенит. Зверь не смог нажраться моим страхом и теперь ему нужна жертва. В таком состоянии я себя практически не контролирую. Не вовремя кошка решила поиграть со мной. Дура, предупреждал же, чтобы сидела тихо.

Беру пистолет и подхожу к девочке сзади. Меня раздирает на части, тварь внутри меня нашла себе свежую жертву и ликует. Обхватываю Александру за талию и вжимаю в себя.

Всхлипывает.

Наклоняюсь, глубоко вдыхаю сладкий запах, карамель забивается в легкие, будоража моего зверя. Перехватываю рукой под грудью, сильнее стискивая податливое тело, чувствуя, как ее сердце сильно колотится под моей ладонью. Кошка содрогается и покрывается мурашками.