Книга Его маленькое (не) счастье, страница 37 – Наталья Шагаева

Одеваюсь. Сегодня именно так, как я всегда хотела. Плотные колготки, облегающее бордовое платье до колен и ботильоны на каблуке. Волосы вверх, немного туши и помада.

Спускаюсь вниз. Прохожу на кухню, чтобы выпить воды. Но застываю, когда нахожу там Платона. Он, как всегда, не спит, пьёт кофе и смотрит в окно. Тихо разворачиваюсь, чтобы сбежать незаметно, но не выходит.

— Алиса, подожди!

Не хочу с ним разговаривать, не хочу даже смотреть на него, иначе моя стена рухнет.

— Я тороплюсь.

— Я прошу десять минут твоего времени.

Вдыхаю поглубже. Бегать глупо. Нужно поговорить. Разворачиваюсь, прохожу на кухню. Тоже беру чашку и подставляю под кофемашину, делая себе капучино, чувствуя, как Платон рассматривает меня. А меня, дуру, это уже подкупает. Но я приказываю себе не растекаться. Опираюсь бёдрами на столешницу тумбы, складываю руки на груди и перевожу взгляд в окно, стараясь максимально закрыться от этого мужчины.

— Ты сегодня другая, — голос у него хриплый, но теплый, и это тепло моментально разливается по мне. Кусаю до боли губы, чтобы прийти в себя.

— Настроение такое, — пожимаю плечами, стараясь казаться безразличной. Но казаться — не значит быть…

Боже, как переформатировать себя и не выдать реакции на этого мужчину? Я так не умею.

— То, что ты вчера видела, не является правдой.

Киваю. Я даже верю ему. Но дело не только в Марьяне.

— Я ушел от нее, и нам предстоит развод.

— Хорошо, — опять киваю и беру свою чашку. — То есть это нехорошо… Но… — отпиваю кофе, так и не находя слова.

— Я тебя понял, — усмехается. — Иди ко мне, — тянет руку, внимательный.

— Платон. То, что между нами было, это, правда, моя детская блажь, которая вчера прошла. Поэтому давай держать дистанцию, — на одном дыхании проговариваю я, запивая ком в горле горячим кофе, который обжигает губы и язык.

— Прошла… — повторяет за мной. — Посмотри мне в глаза.

Это запрещённый прием. Мои глаза не умеют лгать. И я их закрываю.

— Зачем ты мне лжёшь? — голос у него становится жёстче и холоднее. — Ты знала, что я женат. А то, что ты вчера видела, это недоразумение. Между мной и Марьяной с момента аварии ничего не было и не будет.

— Я верю, спасибо за разъяснения. Вчера я повела себя как ребёнок. Но и между нами ничего не будет. А теперь извини, я опаздываю, — выходит так же холодно, но кофе расплёскивается, когда я ставлю чашку на стол. Руки обжигает. И я спешу сбежать от его слишком внимательного взгляда.

— Алиса, стой! — едет за мной. Но я быстрее. Хватаю пальто, сумку и вылетаю из дома.

Несусь в соседний дом Арона. Двор у нас один, территория охраняется, и у них не заперто.

Сонная Сашка на кухне в комбинации заправляет кофемашину. А я залетаю и сажусь на стул, закрывая лицо руками и пытаясь отдышаться.

— Алиса? Что случилось? — взволновано спрашивает она меня.

— Можно я у вас поживу?

Вдруг понимаю, что не выдержу с Платоном в одном доме.

Платон

— Кофе? Хочешь блинчиков свежих? Ты же любишь. Творог домашний есть, — Милана разошлась, суетясь на кухне.

— Я в состоянии сделать себе кофе. А вот от твоих блинчиков не откажусь.

Кивает, начиная вынимать продукты. Несмотря на прошедшее время и материнство, она не изменилась. Все та же милая, нежная девочка, которая когда-то вскружила мне голову. Из-за которой я и наломал дров. Дурак. Нет, я давно переболел. Все прошло. Теперь, спустя время, я пониманию, что происходящее тогда больше задело мое самолюбие, а не чувства. Наблюдаю за ней исключительно с теплыми воспоминаниями, больше подмечая, что у них с Алисой есть что-то общее.