Книга Надежда для пришельца, страница 31 – Эмори Мур

— Ты будешь раненых лечить, — твёрдо сказала Надя.

Люба подняла на неё заплаканное лицо.

— Что?

— Раненых. — Надя отложила фрукт и села ровнее, хотя каждый позвонок отзывался болью. — Слышала, что говорили старейшины? В битве будут потери. Воины будут умирать и получать раны. Кто-то должен их латать. Кто-то, у кого руки не для убийства, а для спасения.

— Ты думаешь?.. — Люба шмыгнула носом.

— Я знаю. Айко говорил: целителей среди ауришей мало. Все, кто мог лечить, ушли в воины, потому что не хватает бойцов. А тебе сам дар дан — сострадание. Ты будешь нужнее в лазарете, чем в поле.

Люба смотрела на неё с такой надеждой в глазах, что у Нади защемило сердце.

— Правда?

— Правда. — Надя протянула руку и коснулась её мокрой щеки. — Ты делаешь правильный выбор. Кому-то нужно оставаться человеком, когда все вокруг звереют. Исцелять — это не менее важно, чем убивать. Может, даже важнее.

Люба уткнулась лицом в плечо Веры и разрыдалась снова — но теперь уже легче, будто гора с плеч упала.

Вера гладила её по спине и смотрела на Надю поверх Любиной головы.

— А я? — спросила она тихо, чтобы Люба не слышала. — Что мне делать?

— А ты чего хочешь? — так же тихо спросила Надя.

Вера помолчала, потом вздохнула.

— Хочу воевать. Хочу быть полезной. Хочу... — она запнулась, подбирая слова. — Хочу чувствовать, что я здесь не просто так. Не просто самка для размножения. А боец. Как ты.

— Так стань.

— Легко сказать. Меня же никто не учит. Риан... он ко мне не приходит. Ну, приходит, еду приносит, смотрит глазами, полными обожания, и уходит. Ни разу не коснулся. Ни разу!

В голосе Веры впервые прорезалась настоящая боль. Не та показная, которой она прикрывалась на Земле, а настоящая, глубинная.

— Может, я ему не нравлюсь? Может, я не такая, как надо? Слишком громкая, слишком пошлая, слишком...

— Нравишься, — перебила Надя. — Айко говорил: Риан от тебя без ума. Просто он боится.

— Чего бояться?

— Тебя потерять. После того, как я наорала на Айко за то, что он коснулся меня без спроса, все ауриши теперь боятся нас трогать. Они думают, что мы против. Что любое прикосновение воспримем как насилие.

Вера замерла.

— Серьёзно?

— Серьёзно. Им нужно, чтобы мы сами сделали первый шаг. Сами показали, что хотим.

— Так я хочу! — Вера повысила голос, но тут же осеклась, глянув на Любу. Та уже успокаивалась, вытирала слёзы краем накидки. — Я хочу, — повторила Вера тише. — Очень хочу. Но как ему это сказать? Он же убегает каждый раз.

— Скажи, — пожала плечами Надя. — Подойди и скажи. Или коснись. Они чувствуют эмоции через касание. Ты коснёшься — и он всё поймёт.

Вера задумалась. В её глазах зажёгся знакомый азартный огонёк.

— А ведь правда, — пробормотала она. — Чего я жду? Принца на белом коне? Он уже тут. Зелёный, правда, и без коня, но...

Люба хихикнула сквозь слёзы.

— Вер, ты невыносима.

— Знаю. Меня за это любят.

Надя смотрела на них и чувствовала, как тепло разливается в груди. Несмотря ни на что, они были вместе. И это было важнее любых испытаний.

— Девчонки, — сказала она. — Я вас люблю. Обеих. Знаете?

— Знаем, — кивнула Вера.

— Я тоже, — тихо сказала Люба.

— И давайте договоримся. — Надя взяла их за руки. — Что бы ни случилось, мы остаёмся подругами. Я пойду воевать. Люба будет лечить. Вера... Вера разберётся со своим зелёным. Но мы всегда будем друг для друга. Хорошо?