Книга Sex под запретом, страница 88 – Анель Ромазова

— В щёку целуй и миримся, — подставляет скулу, покрытую утренним белёсым пушком.

Оно логично, в принципе для детского садика тормозок. Наш девиз — педальки вниз! Альфач из Орловского никудышный, до Кострова ему, как до луны.

Амин пришёл и взял, а не падал на дно, унижая себя шантажом.

Втягиваю шею, намереваясь отделаться чмоком инстасамок. Поцеловать воздух и бежать, стряхивать с Кристины пыль. Она пока меня ждала, должно быть, уже в три слоя ей покрылась.

А вот и нет.

У Лекса иные намерения на мой вытянутый уточкой рот. Ладно хоть ограничивается сухим, целомудренным поцелуем.

Нам бы день продержаться, да ночь простоять. Орловскому не понравится со мной встречаться. Ему надоест, а мне поскорее добраться до инета и перелопатить всё, что есть о девушках, отталкивающих всех парней, без исключения.

Подкатываю к потолку глаза, разглядывая микротрещину на плитке и соревнуясь с поленом, чего увлёкшийся Лекс не замечает.

— У меня встал, Киска, — мозг у тебя встал и никак не раскачается в правильном направлении. К чему мне подробности. Я их, итак, ощущаю животом. Ширинка-то у него не застёгнута, а трусы такая себе преграда для эрекции, — Давай так, я Кристине скажу, что мы порешали съехаться. Как бы не в тему ей тут мелькать, — мусолит мои плечи, а в глазах дичайшая похоть.

У него встал. У меня нет. Организм молчит, отсчитывая секунды до старта.

Лекс, иди в опу!

— Ты когда — нибудь видел, как ёжики моргают? — сооружаю серьёзную моську без особого труда.

— Нет, — брови Лекса сводятся в один кустистый треугольник от непонимания, что меня сподобило задать такой вопрос.

— Вот и не выпрашивай, тыкать тебе в лицо, фигуру из трёх пальцев, — выпутываюсь из его лап, только потом договариваю, — В простонародье фига.

— Можно было просто, попросить не давить на тебя, — по тону понятно, что Орловский обескуражен. Дезориентирован. Выведен из строя минут на двадцать.

Как ни уговариваю себя держаться, но тут самого стойкого подкосит. Амин. Лекс. Лебедев.

У меня головняк из-за мужиков. Лишь бы дерматит не высыпал на неровной почве. Как-то было перед экзаменом, я лишку переволновалась и покрылась красными пятнами. Тогда неудобство меня не остановило. Я сдала предмет на отлично. При наличии ума, любое препятствие решаемо.

Застаю Кристину, как бедную родственницу, прилежно сидящей на краешке стула. Тонкие пальчики с нюдовым маникюром теребят края кремовой юбки.

Нет, у меня к ней антипатии, как ни пытайся её выискать. К тому же у Лекса убавится возможностей до меня домогаться и подстерегать, и навязываться с лобызаниями. Всего-то нужно подружиться с ланью.

Костров здесь ни при чём. Нет, мне неинтересно, что между ними и как. Тут выжить бы, и вернуть на место спокойное существование.

— Ревнует? — озабоченно интересуется Кристина.

— Кто? — с ходу выпаливаю. Уже потом, подтягивая мысль о нашей возне с Лексом, — Да, нет, искали слуховой аппарат. Он у меня глухой на оба уха, — по сути, даже ложью не считается всё, что я ей наплела. Орловский элементарное отказывается замечать. Моё к нему равнодушие. Козёл! Кобель! Шантажист!

— Ой, как жаль. А это врождённое у него? — в искреннем сострадании прикладывает ладони к груди.

— Да, и это не лечится, — трагично вздыхаю, но встрепенувшись, оборачиваюсь на шорох в коридоре.