Книга Sex под запретом, страница 91 – Анель Ромазова

Его кисть с моей попы перебирается между ног и застывает там ребром, надавливая на шов легинсов. Плюс ко всему мокрая одежда натирает кожу, будто и без неё чувствительности не хватает. Живот сжимается сладким напряжением, а все мои клеточки заливаются восторгом. Неуместным по ситуации, но я же задыхаюсь от ощущений.

Его язык проходится вдоль моего. Оплетает напористо. Сминая губы, орудует порывисто, толкаясь и вынуждая отзываться.

Я несла Орловскому про принуждение, но с Амином принуждение таковым не является. Жадно и немножко грубо. Совсем чуть-чуть, но это улётное комбо, когда хочешь. Отказываешься, но тебя всё равно берут. Слабость разливается и головокружение.

— Я щас дверь нах. вынесу, — Лекс? Кто такой Лекс?

А-а-а-а, Лекс. Он же может донести Лебедеву, чем мы здесь занимаемся.

— Пусти, Костров… пус… ти, — протестую, следом… следом идёт непоправимое.

Амин рычит, тягуче и хрипло, рассыпая во мне вибрацию. До умопомрачения хочется его губ. Ещё...Хоть капельку. Чуть-чуть.

Потом всё. Потом я ухожу в завязку.

Жмусь к нему, прихватывая пальчиками за капюшон. Слегка лизнув, посасываю, но инициатива выходит мне острым боком. Он зажимает зубами мою нижнюю губу. Покусывая от уголка к уголку. Совсем не ласково. С нажимом и оттягиванием. Створки рта саднит, словно по ним ладошкой нашлёпали. Чувствую, как они распухают от прилива крови.

Амин вдавливает костяшки пальцев в шов, а его в промежность. Складки пощипывает едкой пульсацией. Ярое возбуждение врывается в организм и рассыпается брызгами.

Блин! Ай, блин!

Упускаю момент. Упускаю траекторию смещающихся ниже укусов. Костров впивается в шею смачным и болючим засосом.

Спасаемся! — отдаю приказ разморённым конечностям, кабы слушались они меня.

— Совсем охамел, — издаю глухое мычание, сбиваю его руку со своих волос и выпрямляюсь на Амине, зажав его обнаглевшую ладонь между своей попой и его пахом. Растираю ноющее местечко, прикидывая, как скоро станет заметен след. Как я буду перед Орловским оправдываться. Типа проверяла пылесос, а он вдруг взял и напал на меня, также все изменщики врут. Но обцелованные губы их не скроешь.

Лекс продолжает атаковать дверь.

У Кострова брови летят вверх. Поплывшие зрачки палят откровенно злыми вспышками. Спихивает меня к другому краю, а сам поднимется и перешагивает через борт. С него течёт вода. Я чувствую себя, как мокрая курица, севшая в лужу.

Верхнее веко тревожно подрагивает, пострадав нервным тиком. Нехорошее предчувствие селится внутри и скребётся.

Амин снимает с себя промокшую одежду. Стаскивает толстовку, подцепив сзади, затем расправляется с джинсами, бросая их на пол.

— Амин, нет… ты же так не выйдешь, — тарахчу надорвано.

Его телом можно хвастаться. И за такую фактуру каждый второй мачо продаст не только душу, но и всех своих любимых родственников.

— Сиськи прикрой, а то торчат вызывающе, — поворачивает ко мне лицо и смотрит как на…

Не буду это похабное слово озвучивать. Просто горько вздохну.

Дрожу от холода, всхлипываю и шмыгаю носом. Амин буравит меня глазами и делает что-то весьма неожиданное. Обняв за плечи, вытаскивает из ванны и накрывает полотенцем.

Он может быть очень ласковым и очень нежным, но длится это недолго.

Орловский с оглушительным матом вбивается в дверь. Амин прокручивает щеколду, придерживает ручку, натягивая её на себя, а потом резко распахивает.