Книга Sex под запретом, страница 66 – Анель Ромазова

Час от часу ведёт к катастрофе.

Помимо всех предполагаемых диагнозов, новый становится финальным гвоздём к моей фотке на доске позора и стыда.

Я настолько боюсь давать ход своим мыслям, что на инстинкте, в поисках защиты от само́й себя поворачиваюсь. Висну у Амина на шее, лбом прижимаясь к его плечу.

— Солнце, ну ты чего? Не хочешь идти, я не заставляю. В машине меня подожди.

Вот я, конечно, сраная истеричка.

Опять думаю только о себе. Мне страшно, да. Амин тоже переживает за мать, а она, может быть, лежит в коме, переломав себе кучу костей. Шла по лестнице на каблуках, читала новости, а потом пересчитала все ступеньки и получила черепно-мозговую травму.

Заберите для пересадки мои сердце, печень, лёгкие. Выкачайте всю кровь и отдайте ей. Где надо подписать согласие, я всё подпишу.

— Со мной всё нормально, но я впечатлительная. Больницы и. сам понимаешь, — отрежьте мне язык и выбросьте голодным собакам, чтобы никогда не врал.

Амин приподнимет за подбородок, чмокает по-быстрому в губы, посматривая с выразительным довольством.

— Няшка, — потягивается всем телом, а я не в силах себя от него оторвать.

Как же мне разрубить тугой узел, перетянувший мои внутренности. Мы выйдем из машины и больше с ним никогда не пересечёмся. Разве что в суде, где он посмотрит на меня волком, мечтающим перегрызть мою тоненькую глотку.

Может, ему сразу объявить, что и без помощи, захлёбываюсь внутри слезами и горечью?

Потихоньку снимаю с него непослушные руки, потому как он сам этого не делает. Ласково массирует затылок и принюхивается к волосам, но натянутая мускулатура показывает поторопиться и не разводить драму.

Перемещаюсь взглядом на лобовое стекло, вздрогнув и впав в стопор. Машина Глеба Лебедева стоит прямо перед нами. Он тот самый великий и могучий любовник Нелли Артуровны и он женат, но не на ней, а свою связь они не афишируют. Скажу поболее: Свои интрижки они тщательно скрывают. Своё состояние он сколотил на криминале, но это неподтвержденные фактами слухи, которым я склонна верить.

Нам с Амином категорически запрещено сближаться, но я каким-то чудом профукала все предзнаменования. Светка не зря вклинилась своими выдумками. Это был очевидный знак от вселенной, дать заднего ходу и не загонять себя в тупик.

Плохи мои дела. Так плохи, что выход у меня один. Повесить камень на шею и нырнуть в речку.

Лебедев нервно докуривает одну сигарету, сбрасывает окурок и тушит его носком лакированного ботинка. Достаёт вторую, двигая мощными челюстями, сминает пачку огромным кулаком, якобы это моя шея.

Амин выходит из машины, а следом за ним с видом страдальца, который не увидит больше света, выползаю я.

— Как она? — обменявшись крепким рукопожатием, Лебедев удостаивает меня коротким взглядом.

Костров не глядя, находит мою ладонь, тянет себе в карман, машинально перебирая и поглаживая пальцы. Мне легче и не легче. Перед глазами мотают карусели, а каждый вдох даётся с трудом.

— Амин, я не знаю, как тебе сказать. В это сложно поверить, — протянув ладонью по лицу, стирает каменное выражение, становясь простым смертным разбитым тревогой и волнением, — Неля она… Неля…

Голос Лебедева слышится тише и тише, как будто вертолёт поднимает его в небеса, грохоча лопастями, а я скатываюсь ниже к земле. В уютное темное безвременье.