Книга Sex под запретом, страница 31 – Анель Ромазова

Смотрит на меня, затягивая на дно тёмных колодцев. Моргает замедленно, возможно, вынуждая себя тормознуть.

Резко даю дёру, куда именно так и не разобравшись. Дурацкую юбку на ходу поднимаю до середины бёдер, чтобы не путалась и не мешалась.

Безумство и драйв тащат меня забраться по низкой лесенке на железную горку. Плохо соображаю. Плохо владею подрагивающим от неудовлетворённости телом. Прокачусь с ветерком, шлёпнусь задницей о землю и остыну. Приду в себя, а потом выкажу Кострову всё самое правдивое, что думаю о нём и его поведении.

Он запудрил Светке мозги. Со мной пытается проделать то же самое. Он же...он…

Подтянувшись за перила, словно это турник и легкотня какая-то. Перемахивает одним прыжком на мостик. Надвигается грозно, якобы туча, сгущает надо мной тень.

Тяжёлая дождевая капля падает мне на висок. Холодит щеку, а за ней следом обрушивается самый настоящий ливень. Едва ли замечаю промокающую на себе одежду. Во все глаза пялюсь, как белая футболка на Амине превращается во вторую кожу, облепляя соблазнительный мускулистый рельеф.

— Отстань, — хрипловато пищу, дрожу вовсе не от холода, а обжёгшись о его сильные ладони, нагло задвинутые между моих ног. Стиснувшие подбородок и вынудившие смотреть вверх. Ему в лицо. В бесстыжие глаза с хищной усмешкой. Прощупал же трусики и определил, как я впечатлилась поцелуем.

— А если не отстану? — быстро прихватив за нижнюю губу, целует невесомо. Кончиками пальцев колышет над складочками бельё. Хочется взвизгнуть, затем простонать от нетерпения. Он же нарочно водит поверху, не касаясь чувствительной плоти и набухшего клитора.

А я хочу. Хочу по буквам прокричать его имя, а потом сбежать, бросив Кострова ни с чем.

Отлично, Лия! Ты молодец!

Не знаю, как это происходит, но сознание, выдвинув умную мысль — отключается.

Кладу свою мокрую кисть на запястье Амина. Надавливаю так, что промежность утопает в объятиях его пальцев.

— Сделай со мной это, — прерывисто шепчу ему в рот, — Заставь меня кричать громко АМИН.

— Ты ахуенно мокрая, Солнце. Везде. Ко мне пойдём. Согрею и высушу тебя, — коснувшись губами впадины под ухом, ими же собирает безбожно поливающую нас дождевую влагу. Присаженный тембр, разжигает во мне костёр, который никаким ливнем не потушишь, — Языком тебя высушу. — сдвинувшись, подхватывает меня на руки, не дав времени подумать, ответить или возразить.

Он обещал высушить меня языком. Тогда может мне не оборачивать вокруг груди полотенце и оставить всё как есть?

Не обтирать порозовевшую после горячего душа кожу.

А с волосами что делать?

Будет совсем не секси, если заверну голову в махровый тюрбан.

Выпрошенные у Амина пять минут, меня не спасли. Я трухнула, когда он с порога начал стаскивать с меня мокрую одежду. Переволновалась, перегрелась и дала задний ход. Не до конца, конечно, но прилично тормознула, распинаясь про середину сентября, потом про бабье лето, потом про вирусы какие-то ему несла. Чёрт ногу сломит в том, что я ему наплела, чтобы уединиться, глубоко вдохнуть, но с трезвостью всё как и прежде тухло.

Чем дольше оттягивать свой выход, тем хуже.

Кручу на себя полотенце. Сжимаю губы. Выхожу.

Амин пасёт меня в дверном проходе одной из спален. Здесь их несколько, а ещё кухня и...не о том я думаю. Нафиг мне планировка его квартиры когда…