Книга Sex под запретом, страница 29 – Анель Ромазова

— Пристегнись, — повелевает Костров, пока я, не моргая, слежу, как перекатываются мускулы под футболкой от неторопливых, чётких движений.

— Зачем? — выдавливаю из себя, сцепляя на коленях пальцы.

— Затем, Солнце, что ты наивная, просто пиздец, — отпечатывает со смехом, а затем давит на газ и я, буквально сливаюсь с креслом.

[1] Macan (Май)

Фары тухнут, погружая салон и впереди стоя́щую многоэтажку в полумрак. Горящие в доме окна, хоть как-то разбавляют кромешную темень. Брутальный профиль Амина смотрится зловеще. Я умею себя накрутить и догнаться бурной фантазией. Чем и занималась всю дорогу. Сопя, кряхтя и негодуя.

Обманщик! Лжец! Наглец! Но...

Далеко не хам.

— Зачем мы сюда приехали, — чопорно стискиваю ноги, потому что даже в темноте чувствуются повально хлещущие из Кострова флюиды похоти. Напряжение потрескивает, а он явно чего-то выжидает.

— Энциклопедию будешь вслух читать, а потом мне пересказывать. Ошибёшься хоть в одной букве, заставлю снимать одежду. Медленно и под музыку, — отсвечивает поистине голливудской улыбкой, якобы уже вообразив, как я кручу перед ним полуголой попой.

Обычно излишней стеснительностью не страдаю, но танцевать и раздеваться под музыку. Короче, Амин обнаглел или рехнулся. Бывает у тех, кому по голове часто стучат.

— Скажи название книги, я тебе прям здесь на все вопросы отвечу, и расходимся, — по-деловому тарахчу.

Я за свою жизнь их столько прочла, что на коленке и без подсказок могу составить краткий гид по энциклопедиям.

— Как отличить парня премиум-класса от долбоёба, — заявляет с твёрдостью гарантийного талона, то есть уверенно.

— Нет, такой энциклопедии, — глаза у меня, конечно, круглее пятикопеечных монет. Примерно с апельсин, потому что, ко всему прочему из орбит лезут.

— У тебя нет, а у меня есть. Поднимемся? — водит пальцем по нижней губе, чем притягивает к себе моё зрение.

Разворачиваюсь к нему, раздув крылья носа. Я непростительно сглупила, ввязавшись в спор про землю, но имей совесть дважды пытаться меня развести, как пятилетнюю девочку.

Сомнений всё же одолевают. И всё-таки, вдруг он не врёт, а я упускаю случай познакомиться с редким экземпляром. Читаю я до безобразия много и читаю любую литературу.

Что же делать, блин?

— Ничего у тебя нет. Понял. На этом досвидос, — сердито вздыхаю, дёргаю ручку. Амин грохочет грудным смехом на весь салон, но кнопку на панели щёлкает, видимо, не собираясь меня удерживать насильно.

— Ты меня из себя выводишь. Бесишь, но при этом нравишься ещё больше. Как так-то, а? — сокрушается, тяжко вздохнув, но пожалеть его совсем не хочется. Хочется ввернуть такую острую шпильку и выбесить намного больше. Зачем только?

А может, я из тех, из этих. которые играют с огнём или с костром, когда в него щепки подбрасываешь, а потом офигев, не знаешь, как тушить.

— Ты мне не нравишься, я хочу от тебя избавиться, отделаться и не встречаться никогда.

— Нее, Солнце, у нас с первого взгляда искрит.

— Угу, сказала бы я, где у тебя искрит, — бубню себе под нос, прикидывая, как побегу домой через тёмные дворы. Ярый, Коба и другие фантастические обитатели злачных закутков ждут таких, как я с распростёртыми объятиями.

— Там уже не просто искрит. Там... — прерываю его пошлость, распахнув дверь и выскользнув наружу.