Книга Дочь врага. Мой сладкий грех, страница 19 – Наталья Шагаева

А потом эта коза сбежала.

Нет, намеренно позвала меня!

Спровоцировала!

Такая, мать ее, дерзкая и взрослая, смотрит в мои глаза с вызовом. И я наказываю ее за эту дерзость. Не как ребенка наказываю. Как женщину. Сам не понимаю, что на меня находит.

Где, сука, был мой контроль?

И мозги…

А потом ее «люблю». Честное, искреннее, наивное, трогательное, и что-то внутри рвётся с треском, взрывая грудную клетку болью, которую можно погасить только прикоснувшись к ней.

Я пожалел, как только мои губы коснулись ее губ, как только попробовал девочку. Нет, не пожалел именно о поцелуе, пожалел о том, что не сдержался. Сорвался, как пес с цепи. Очень голодный пес.

Я же не пацан. Мне этого поцелуя мало. Мне ничтожно мало. Хотелось большего и сразу. Как привык.

А потом случился откат…

Ей было больно. Я видел, я чувствовал. Но так было нужно. Молодая, еще переживёт.

А я не хочу снова в этот омут. Уже терял голову от женщины. Крошил всех из-за неё. И ничем хорошим это не закончилось.

И вот она, больная, трогательная и сладко пахнущая, спит на заднем сиденье моей машины.

Паркуюсь возле клиники, выхожу из машины, пересаживаюсь к Лизе на заднее. Будить не хочется. Все-таки поправляю ее волосы, убирая их с лица. Болеет малышка. Из-за меня болеет.

Но надо переболеть, малыш. Поверь, так будет лучше для всех.

— Лиз, — поглаживаю ее по руке, пытаюсь разбудить. Хмурится, крепче обнимая подушку. Внутри что-то сжимается. Ее жалеть сейчас надо, баловать, любить…

Закрываю глаза. Очнись, Довлатов.

Она ребёнок.

— Лиза! — повышаю голос. — Приехали! Пойдём!

— Я не хочу, — хнычет, отворачиваясь от меня.

Ну ведь правда ребёнок.

Куда тебя потянуло на взрослых циничных дяденек?

Уговаривать я не умею. Просто снова поднимаю ее на руки и выношу из машины.

Девочка, конечно, сопротивляется, что-то там требует, дёргается, но мне плевать. Лиза больна, и ей нужен врач.

Отпускаю только в клинике. Жду от нее очередных недовольств, но, на удивление, сталкиваюсь с очень послушной и напуганной девочкой.

В клинике словно выключают привычную Лизу и включают какую-то незнакомую мне девочку.

Она цепляется за мою руку и утыкается носом в плечо, прижимаясь, пока я заполняю ее данные. А потом так же покорно идет вместе со мной в одноместную комфортабельную палату. Здесь частное платное отделение терапии, больше похожее на гостиницу.

— Располагайтесь, — улыбается нам медсестра. — Ждем вас в восьмом кабинете на анализ крови. Дальше вас проводят на флюорографию и УЗИ, — сообщает она нам и уходит. А Лиза вжимается в меня сильнее.

— Я никуда не пойду, — шепчет она мне.

И вот настоящая Лиза больше не прикоснулась бы ко мне. А если бы и разговаривала, то только в язвительном тоне. И если сейчас передо мной растерянная девочка, которая забыла, как я ее отшил, значит, действительно очень боится.

— А кто мне недавно кричал, что очень взрослая? — усмехаюсь. Обхватываю ее подбородок, вынуждая смотреть в глаза. — Прекрати. Это не страшно.

— Вадим… — закусывает губы, а я смотрю на них. Раньше бы не обратил внимания. А сейчас, когда попробовал… — Не уходи.

Ну вот как ей отказать?

У меня дел невпроворот. Я вообще зарекся не оставаться с ней наедине. Но… Больные глаза смотрят на меня так искренне.

— Ладно, малая, — киваю. — Только давай без капризов, — закатываю рукава рубашки, иду в ванную комнату мыть руки. Когда возвращаюсь, Лиза уже, свернувшись, лежит на кровати. — Малыш, вставай, пойдём, — поднимаю ее за руки. — Это надо пройти. А потом, обещаю, ты поспишь. И никто тебя больше не тронет.