Книга Запретная. Исцеление, страница 47 – Кэти Андрес

* * *

Стеклянные двери виллы бесшумно разъехались в стороны. Рома втащил меня внутрь, в благословенную прохладу кондиционированного воздуха.

Как только мы оказались в полумраке огромной гостиной, он нажал на кнопку умного дома. Тяжелые блэкаут-шторы с тихим жужжанием поползли по панорамным окнам, отсекая нас от океана, от лунного света и от всего остального мира.

Щелкнул электронный замок.

Ловушка захлопнулась.

Я резко выдернула свою руку из его хватки и отступила на два шага назад. Грудь тяжело вздымалась.

— Доволен? — выплюнула я, глядя в его потемневшие глаза. — Доказал себе, что можешь поманипулировать мной? Утвердил свое эго? А теперь иди к своей силиконовой барби, пока она там без тебя кремом не захлебнулась!

Рома не ответил.

Он стоял напротив, медленно, пугающе спокойно разглядывая меня с ног до головы. Его взгляд скользнул по тонким бретелькам моего изумрудного платья, задержался на вырезе, спустился к босым ногам (босоножки я оставила у своего бассейна) и снова вернулся к лицу.

— Ты ревнуешь к девке, имя которой я с трудом вспоминаю, — констатировал он, делая медленный шаг ко мне.

— Я не ревную! Мне брезгливо! — я попятилась, пока не уперлась спиной в холодную стену. — Ты ведешь себя как животное!

— Я и есть животное, Кира, когда дело касается тебя, — он сделал еще шаг, вторгаясь в мое личное пространство. — Я терплю этого разукрашенного ублюдка рядом с тобой третий день. Я смотрю, как он тебя обнимает, как он называет тебя своей. Я скоро в его тупой башке дыру просверлю взглядом.

— Это работа!

— Это ложь! — он внезапно повысил голос, ударив открытой ладонью по стене прямо над моим ухом.

Я вздрогнула, инстинктивно вжимаясь в стену.

Рома навис надо мной. Его грудь тяжело вздымалась, от него исходил жар, смешанный с запахом мужского парфюма и моря.

— Вся твоя гребаная жизнь сейчас — это фальшивая картинка, мелкая, — прорычал он, глядя мне прямо в губы. — Твой жених — фальшивка. Твоя холодность — фальшивка. Ты строишь из себя ледяную стерву, а сама дрожишь от одного моего прикосновения.

— Потому что ты сломал меня! — крикнула я, чувствуя, как на глаза наворачиваются злые, горькие слезы бессилия. Я ударила его кулаками в грудь, но с таким же успехом могла бы бить монолитную скалу. — Ты бросил меня! Ты выжег во мне все живое! И я заполнила эту пустоту тем, чем смогла! Ты не имеешь права сейчас врываться и всё разрушать!

Мои руки снова ударили его в грудь, но на этот раз Рома перехватил мои запястья. Легко завел их над моей головой, прижимая к стене одной своей широкой ладонью. Вторая рука легла мне на талию, прижимая мое тело вплотную к своему.

Воздух со свистом вырвался из моих легких.

Его бедра вжались в мои. Я почувствовала, насколько он твердый. Насколько сильно он меня хочет.

— Я не разрушать пришел, Кира, — его голос упал до пробирающего до костей шепота. — Я пришел забрать свое.

— Я не вещь, Романов.

— Ты моя жизнь.

Эти три слова прозвучали так просто, так отчаянно и честно, что моя идеальная броня пошла глубокими, непоправимыми трещинами.

— Посмотри мне в глаза, — приказал он.

Я замотала головой, зажмурившись, потому что знала: если посмотрю — сдамся.

— Кира, смотри на меня, — его пальцы переместились на мой подбородок, жестко, но бережно заставляя поднять лицо. — Скажи мне прямо сейчас, глядя мне в глаза, что я тебе не нужен. Скажи, что ты ничего ко мне не чувствуешь. Скажи, что хочешь, чтобы я ушел к Лике, а ты вернулась к Тони. Скажи это, и я прямо сейчас открою дверь и больше никогда к тебе не прикоснусь. Я исчезну. Обещаю.