Книга Запретная. Исцеление, страница 50 – Кэти Андрес

— Я потерплю этот ваш глянцевый цирк, — процедил он низким, вибрирующим голосом, обхватывая мою талию так крепко, словно боялся, что я исчезну. — До конца поездки. Но у меня одно условие, Кира.

— Какое?

— Никаких с ним поцелуев. Даже для камер. Даже легких, фальшивых, в щеку. Ни-ка-ких. Увижу, что его губы коснулись тебя — клянусь, я утоплю его в том самом бассейне вместе с его айфоном и контрактом.

Я звонко, искренне рассмеялась, откидывая голову назад.

— Аналогично, Романов. Никаких поцелуев с Анжеликой. И пусть только попробует еще раз потереться о тебя своими силиконовыми прелестями или намазать тебе спину. Утоплю её в том же бассейне, прямо рядом с Тони.

Его губы медленно растянулись в широкой, абсолютно счастливой и наглой ухмылке. Глаза вспыхнули тем самым дьявольским огнем, от которого у меня перехватывало дыхание.

— Договорились, мелкая, — прошептал он, опрокидывая меня обратно на шелковые подушки и нависая сверху. — А теперь иди сюда… До утра еще много времени, и я намерен потратить его так, чтобы завтра ты вообще ни о ком другом думать не могла.

Кира

Я смотрю на себя в огромное зеркало виллы и не узнаю собственное отражение.

Ледяная королева, смотревшая на меня оттуда последние семь лет, исчезла. На ее месте стоит растрепанная, невыспавшаяся, но абсолютно, до неприличия счастливая девушка. У меня припухшие от поцелуев губы, на ключице красуется крошечный, почти незаметный, но такой горячий след от его губ, а глаза блестят так, как не блестели ни от одной многомиллионной сделки.

Мы не спали до самого утра. Ни единой минуты.

Мы просто не могли остановиться, не могли надышаться друг другом. Каждое прикосновение Ромы, каждый его хриплый шепот в темноте, каждое признание сшивали мою разорванную душу заново, стежок за стежком. Я растворялась в нем, отдавая ему всю ту нежность, которую прятала под броней так долго. И сейчас, вспоминая, как его сильные руки обнимали меня на рассвете, когда мы лежали в спутанных простынях и смотрели, как океан окрашивается в розовый цвет, я невольно улыбаюсь.

Улыбаюсь так широко, что даже щеки начинают болеть.

Я подхожу к открытому шкафу, перебирая вешалки. Сегодня мне хочется надеть что-то легкое, воздушное. Никаких строгих силуэтов, никаких темных цветов. Я напеваю себе под нос какой-то незатейливый мотив, который крутили вчера в ресторане, вытаскивая легкое белое платье на тонких бретельках.

Всё наконец-то будет хорошо. Мы вернемся в Москву, я разорву этот чертов фиктивный контракт с Тони, пошлю к черту все условности, и мы с Ромой…

Раздается стук в дверь.

Я вздрагиваю, выныривая из своих сладких фантазий, и быстро накидываю на себя шелковый халатик поверх белья, завязывая пояс. Сердце делает радостный кульбит. Рома? Неужели не вытерпел и пришел, несмотря на наш уговор вести себя осторожно днем?

С улыбкой на губах я подлетаю к двери и распахиваю её.

Но на пороге стоит не Рома.

Анжелика.

Моя улыбка меркнет, инстинктивно уступая место настороженности. Лика переминается с ноги на ногу, теребя край своего пляжного парео. На её обычно кукольном, беззаботном лице сейчас нет ни капли привычной дурашливости.

— Можем поговорить? — спрашивает она. Так серьезно и как-то надломлено, что у меня по спине пробегает холодок.