Книга Запретная. Исцеление, страница 16 – Кэти Андрес

Я встаю с кресла. Голова кружится, но я выпрямляю спину, расправляю плечи и медленным, грациозным шагом пантеры иду прямо к нему.

Рома не отодвигается. Он смотрит на мое приближение, чуть прищурившись.

Я подхожу к нему вплотную. Нарушаю личное пространство. Между нами остаются жалкие сантиметры. Я чувствую жар его тела, чувствую, как напрягаются его мышцы.

Чуть склоняю голову набок, разглядывая багровое пятно на его шее с демонстративной брезгливостью. Затем наклоняюсь еще ближе к его воротнику и демонстративно, шумно втягиваю носом воздух. Прямо как семь лет назад.

Отстраняюсь и кривлю губы в презрительной, ядовитой усмешке.

— Дешевка, — бросаю я, глядя ему прямо в глаза.

В гримерке повисает мертвая тишина. Я краем глаза вижу, как Алиса замирает, а визажистка перестает дышать.

Рома чуть сужает глаза. Его лицо остается непроницаемым, но на скулах начинают играть желваки.

— Что, прости? — его голос звучит обманчиво тихо, на грани слышимости.

— Я говорю, духи у твоей ночной подружки — дешевка, — сладко мурлычу я, делая шаг назад и окидывая его снисходительным взглядом. — А ты совсем не изменился, дядя Рома. Всё так же притягиваешь к себе дешевок. Стабильность — признак мастерства, да?

Я жду, что он вспылит. Жду, что он зарычит, выйдет из себя, оправдается или пошлет меня к черту. Мне нужна его злость, чтобы подпитать свою.

Но Рома не злится.

Он смотрит на меня долгим, препарирующим взглядом. Уголок его губ медленно, хищно ползет вверх. В его глазах вспыхивает тот самый темный, безжалостный огонь, который я видела только один раз — в ту единственную ночь перед моей операцией.

Он не собирается защищаться. Он переходит в наступление.

— Возможно, — спокойно, с легкой хрипотцой отвечает он, и его слова падают в тишину, как удары хлыста. — Но после моей постели они становятся звездами.

Он делает крошечный шаг ко мне, понижая голос так, чтобы слышала только я, и добивает:

— Член, видимо, у меня волшебный.

Меня словно прошивает разрядом тока.

Воздух выбивает из легких. Краска мгновенно отливает от лица, оставляя меня мертвенно-бледной. Это не просто удар ниже пояса. Это расстрел в упор.

Он одним предложением перечеркнул все мои годы пахоты. Все мои слезы, кастинги, контракты, мою борьбу. Он только что сказал мне прямо в лицо, что вся моя карьера, вся моя империя — это лишь следствие того, что семь лет назад он снизошел до того, чтобы трахнуть больную девчонку в своей спальне. Что я — просто одна из его «дешевок», которой повезло стать звездой после его постели.

Мне хочется ударить его. Разодрать ему лицо ногтями. Закричать.

Но я — профессионал. Я — ледяная королева. И я не доставлю ему этого удовольствия.

Я заставляю себя улыбнуться. Идеальной, пластиковой улыбкой обложечной дивы, хотя внутри меня всё превратилось в кровавое месиво.

— С таким раздутым эго тебе даже маты в октагоне не нужны, Романов. Падать мягко будет, — ровным, лишенным эмоций голосом парирую я.

Разворачиваюсь к обалдевшей Алисе.

— Я на площадку. Время — деньги.

Я выхожу из гримерки, чеканя шаг на шпильках, проходя мимо него и даже не задев его плечом.

Спину держу идеально прямо. И только когда двери закрываются, оставляя меня в коридоре один на один с неоновым светом клуба, я прислоняюсь к холодной стене и судорожно хватаю ртом воздух, чувствуя, как внутри медленно и мучительно умирает то, что вчера пыталось ожить.