Книга Запретная. Исцеление, страница 13 – Кэти Андрес

Я прижимаю колени к груди, обхватываю их дрожащими руками и утыкаюсь лицом в собственные бедра. Грудь ходит ходуном, рыдания сотрясают тело так, что я бьюсь спиной о дверь.

Макияж размазан, одежда измята. Ледяная королева растаяла, превратившись в грязную лужу.

Я сижу на полу своей идеальной квартиры, задыхаясь от слез, и понимаю одну простую, страшную истину, от которой больше не получится спрятаться.

Семь лет назад Рома не просто уехал. Он забрал с собой мое сердце. А то, что бьется в моей груди сейчас — всего лишь кусок мышцы с вшитым клапаном, который нужен только для того, чтобы гонять кровь по кругу.

И теперь он вернулся. Чтобы добить меня окончательно.

Кира

Басы бьют по барабанным перепонкам с такой силой, что, кажется, они пытаются задать новый ритм моему искусственному клапану.

В VIP-ложе клуба «Secret» пахнет дорогим кальяном на грейпфрутовой чаше, чьим-то удушливо-сладким парфюмом Baccarat Rouge и перегаром элитного алкоголя. Вспышки стробоскопов режут глаза, выхватывая из полумрака искаженные весельем лица.

Я делаю большой глоток ледяного шампанского. Пузырьки обжигают горло, но не приносят никакого облегчения. Внутри меня всё ещё зияет та самая черная, выжженная дыра, в которую я вчера провалилась, сидя на мраморном полу своей прихожей.

— Йоу, малая, ты че такая загруженная? Вайб не ловишь?

Тяжелая рука Тони ложится мне на обнаженное бедро, по-хозяйски сжимая кожу. Я заставляю себя не вздрогнуть и не скинуть эту руку. Медленно поворачиваю голову и натягиваю свою фирменную, глянцевую улыбку, которая стоит миллионы по контракту.

— Просто устала, Тони, — мурлычу я, придвигаясь чуть ближе, ровно настолько, чтобы камеры в клубе, если они направлены на нас, зафиксировали идеальную пару. — Вчера была тяжелая съемка.

Тони — в своей неизменной оверсайз-футболке от Balenciaga, усыпанный цепями, как новогодняя елка, — довольно скалится, демонстрируя виниры.

— Расслабься, бейба. Ты со своим королем. Сегодня флексим до утра, пацаны такой стол накрыли!

Он отворачивается, чтобы чокнуться с очередным «братишкой» в панаме, а я снова утыкаюсь взглядом в свой бокал.

Тони затащил меня сюда силой своих бесконечных сообщений и голосовых, и, к своему собственному ужасу, я согласилась. Я сама надела это ультракороткое серебристое платье, сама сделала безупречный макияж, замазав следы вчерашней истерики консилером.

Мне нужно было сбежать. Сбежать из пентхауса, где всё пропахло моими собственными слезами и паникой. Мне нужен был этот грохот, этот фальшивый неон, эти пустые, пластиковые люди вокруг. Мне нужен был шум, чтобы заглушить голос Ромы в моей голове.

«Захотелось».

Блять. Я крепче сжимаю ножку бокала, чувствуя, как ногти впиваются в стекло. Не думать. Только не думать о том, как его губы сминали мои. Не вспоминать вкус его помады… стоп, это моя помада. Вкус его ярости.

— Кир, ну ты видела, что на Лерке надето? Это же прошлогодняя коллекция Prada, причем явная паль с Садовода! Кошмар, у меня сейчас глаза вытекут.

Рядом со мной на кожаный диван с размаху плюхается Милана.

Милана — моя «подруга» по модельному цеху. У нее ноги от ушей, губы, в которые вкачано столько филлера, что они живут своей отдельной жизнью, и интеллект инфузории-туфельки. Вся ее вселенная сузилась до размеров экрана в Инстаграме, количества лайков и поиска спонсора с яхтой в Дубае.