Книга Запретная. Исцеление, страница 17 – Кэти Андрес

Роман

Вспышка. Щелчок затвора. Еще вспышка.

Я стою, прислонившись плечом к металлической сетке октагона, скрестив руки на груди, и смотрю, как она работает.

Алиса была права на все двести процентов. Контраст бьет по нервам мощнее любого энергетика. Жесткие, черные маты, стальные прутья клетки, полумрак клуба — и она. В каком-то нереальном, агрессивно-сексуальном наряде, с этим своим шрамом, который сейчас не прячут, а наоборот, выставляют как боевой орден.

Она двигается по рингу так, словно родилась здесь. Холодная. Недоступная. Высокомерная.

Вся съемочная площадка бегает вокруг нее на цыпочках, боясь лишний раз дыхнуть. Ледяная королева в своей стихии.

Но я смотрю на её идеальное лицо, на этот надменный прищур серых глаз, и внутри меня всё переворачивается.

Потому что прямо сейчас, пока фотограф орет «Да, Кира, дай мне страсть, дай мне лед!», в моей голове бьется только одна-единственная, оглушительная мысль.

Она приревновала.

Сука, она приревновала меня.

Меня кроет. Натурально, мать его, накрывает такой волной дикой, неадекватной, пацанской эйфории, что мне приходится до боли сжать челюсти, чтобы не расплыться в идиотской улыбке прямо здесь, на глазах у всей этой гламурной тусовки.

Дыхание перехватывает, а в груди словно взрывается фейерверк. Мне тридцать семь лет. Я взрослый, битый жизнью мужик, владелец бизнеса, человек, который только что хладнокровно, словами уничтожил её в гримерке. А внутри меня сейчас прыгает от счастья сопливый подросток.

Ей. Не. Плевать.

Семь лет прошло, у неё на пальце булыжник от какого-то расписного клоуна Тони, она строит из себя неприступную диву, но один след от чужих губ на моей коже — и она теряет контроль.

Пальцы сами собой тянутся к шее, касаясь того самого места, где красуется синяк.

Вчерашняя ночь.

Секс, кстати, был отличным. Действительно качественным, горячим, без лишних соплей. Я снял напряжение, которое выкручивало мне яйца с момента нашей встречи у ресторана.

Я даже имени её не помню. То ли Лика, то ли Вика.

Зацепил её чисто на инстинктах, чтобы выбить из головы запах ванили и эти серые глаза. Мы просто поехали в отель, и она сделала всё, что от неё требовалось. Идеальное тело, нулевая смысловая нагрузка.

Но сейчас, глядя на то, как Кира меняет позу перед объективом, хищно выгибая спину, я понимаю: эта безымянная девица сослужила мне лучшую службу в жизни. Она стала идеальным триггером.

Мой взгляд скользит по левой руке Киры. В свете софитов на её безымянном пальце нагло сверкает помолвочное кольцо.

Тони. Значит, Тони.

Она играет в свою игру, прячется за этого рэпера, выставляет его как щит. Что ж. В любую игру можно играть вдвоем.

Я засовываю руку в карман джинсов и достаю телефон. Разблокирую экран.

Если у Киры есть её Тони-Джони, с которым она выходит в свет и строит иллюзию идеальной жизни, то почему я должен строить из себя скорбящего монаха? У меня тоже может быть кто-то.

Палец быстро листает список последних вызовов.

Нахожу номер, записанный просто одним эмодзи — бокалом шампанского. Та самая вчерашняя «подруга».

Я не собирался ей больше звонить. Думал, это разовая акция по сбросу давления. Но сейчас правила изменились.

Я смотрю на Киру. Она как раз поворачивает голову в мою сторону. Вспышка на секунду освещает её лицо, и наши взгляды встречаются. Я вижу, как напрягаются её плечи, как она чуть прикусывает нижнюю губу — свой старый, нервный жест.