Книга Развод. Последний приказ, страница 74 – Анна Риман

— Наташа, не надо трепать мне нервы. Я уже всё сделал. Покупателя нашел, документы подготовил, люди ждут.

— Это твои проблемы.

На том конце коротко выдохнули.

— Нет, это как раз наши общие проблемы. Квартира общая.

Слово «общая» ударило раздражением сильнее, чем хотелось бы.

— Там живут мама и Света.

— И что? — огрызнулся он. — Мне теперь всем вокруг жилье обеспечивать?

Рука на чашке сжалась так, что пальцы побелели.

— Ты серьезно сейчас?

— Более чем. Или продаём, или выселяй своих и будем сдавать. Деньги пополам.

На секунду у меня даже не нашлось слов. Только тупое, почти детское изумление перед чужой наглостью.

— Ты предлагаешь выгнать беременную сестру и мать?

— Я предлагаю перестать делать вид, что это только твоя квартира.

В горле стало сухо.

— А твоя новая жизнь уже настолько горит, что ты готов вышвырнуть всех на улицу?

На том конце повисла короткая пауза. Потом голос Максима сделался жестче.

— Не начинай. Я тебя предупредил. Не приедешь — сдам без твоих истерик. Потом будешь разбираться.

Трубку он бросил раньше, чем я успела ответить.

На кухне стояла прежняя тишина, только чайник на плите тихо потрескивал остывающим металлом. Передо мной лежал разрезанный хлеб, чашка, салфетка — всё то же самое, а внутри снова резко стало холодно.

— Что сказал? — спросил Волков.

Сил на красивую формулировку не осталось.

— Если не приеду, он сдаст квартиру. С мамой и Светой внутри или без них — уже неважно.

Слова прозвучали глуше, чем хотелось.

Волков не переспросил. И жалости в его взгляде не появилось, за что я снова была ему благодарна. Только лицо стало жестче.

— Понятно, — произнес он после короткой паузы.

Я усмехнулась без тени веселья.

— Мне тоже. Наконец-то.

Тишина после звонка затянулась. Чай в чашке уже остыл, пар исчез, оставив только легкий травяной запах. Волков не спешил заговорить, разбавить молчание пустым сочувствием. Сидел напротив, опираясь ладонью о стол, и ждал, пока я справлюсь с тем, что только что прозвучало.

Слова Максима неприятно отдавались в голове. Продать. Выселить. Сдать. Как будто речь шла не о квартире, в которую вложено полжизни, а лишь о пустых метрах, что можно быстро превратить в деньги.

— Он не отступит, — произнесла я, глядя в стол.

— Похоже на то, — ответил Волков.

Пауза легла ровно, без напряжения.

— Сколько он хочет? — спросил он.

Я назвала сумму. Она прозвучала так же глухо, как и в первый раз, когда её озвучил адвокат.

Волков чуть прищурился, словно прикинул что-то в уме.

— Это решаемо.

Я подняла на него глаза.

— Для вас, может быть.

— Для ситуации, — уточнил он.

Секунду я молчала, потом всё же спросила:

— Зачем вам мои проблемы?

Вопрос прозвучал резче, чем планировалось.

Он не отвел взгляда.

— Не ваши. Просто проблемы, которые можно закрыть.

— И всё?

Короткая пауза.

— Вы мне нравитесь.

Сказано было так, словно это не признание, а ещё одна деталь, которую нет смысла скрывать.

От этих слов стало неловко сильнее, чем от всей предыдущей ситуации. Резко захотелось отступить, вернуть границу, за которой проще дышать.

— Я не могу взять у вас деньги, — выдавила я.

Он кивнул, будто ожидал именно этого.

— Подумайте.

И больше к теме не возвращался.

Разговор распался сам собой. Посуда была убрана быстро, без лишних движений. В комнате на втором этаже оказалось тихо. Дверь закрылась, отрезав кухню, разговор, чужой дом. На кровати лежало аккуратно сложенное покрывало, на тумбе — лампа с мягким светом.