Книга Развод. Последний приказ, страница 47 – Анна Риман

— Приехали, — произнес он.

Я вышла первой и сразу втянула голову в плечи от холода. Воздух был прозрачный, острый, будто его только что вынули изо льда. Вокруг — ни домов, ни света, только поле, редкая линия деревьев и огромное небо над головой.

— Здесь? — спросила я.

— Здесь.

Он встал рядом. Ровно так, чтобы не мешать и всё равно чувствоваться.

Поначалу ничего не происходило.

Я стояла, запрокинув голову, и видела только тёмную высоту и россыпь звёзд. Они были слишком яркими — в Москве таких не бывает. Но сияния не было.

— Кажется, мы приехали зря, — протянула я, не опуская глаз.

— Подождем, — ответил он.

И мы ждали.

Минуту. Другую. Время на морозе всегда течёт иначе: тише, медленнее. Я переступила с ноги на ногу, вдохнула глубже и вдруг заметила что-то слабое, почти неуловимое слева.

— Это?..

— Смотрите, левее, — сказал Волков.

Я повернулась не туда, и тогда он легко коснулся ладонью моей спины — чуть ниже лопаток, почти невесомо — и мягко развернул.

Прикосновение длилось секунду. Не больше.

Но мне показалось, что холодный воздух вокруг сразу стал плотнее.

Я почувствовала его ладонь слишком остро. Сквозь свитер, сквозь куртку — всё равно. И то, что он стоял рядом, тоже почувствовала слишком ясно.

Он убрал руку сразу же. Так спокойно, будто это действительно было только движением — показать направление, не более. А у меня внутри словно кто-то тихо провел пальцем по натянутой струне.

Я посмотрела туда, куда он показал.

По небу медленно тянулась бледная светлая лента. Почти прозрачная. Потом ещё одна. Они дрогнули, заблестели зеленоватым, стали ярче — и вдруг ожили, поплыли, развернулись над нами мягкими, невозможными волнами.

Я даже не заметила, что задержала дыхание.

— Боже… — выдохнула я. — Как красиво.

Слова были слишком маленькими для того, что висело у нас над головой. Небо будто раскрылось. Живое. Текучее. Чужое и в то же время неожиданно близкое.

— Я никогда такого не видела, — призналась я тише.

— Я тоже когда-то так сказал, — ответил Волков.

Я повернула голову.

Он смотрел не на меня — вверх. На сияние. И профиль его в этом странном свете казался ещё жёстче и спокойнее.

— Поэтому и остался, — добавил он через пару секунд.

— Здесь?

— Здесь.

Пауза.

— Я думала, вы местный.

— Нет. Когда-то я тоже жил в Москве.

Он сказал это просто, без тени позы, и во мне почему-то шевельнулось любопытство — острое, женское. Хотелось спросить: почему уехали? из-за чего? один? с кем? Но я ничего не спросила.

Не сейчас.

Мы снова замолчали.

Сияние текло над нами медленно и величественно, как будто ему не было никакого дела до наших человеческих катастроф. И, может быть, в этом и было что-то целительное. Стоять под этим небом и понимать, что мир не кончается на измене, разводе, квартире и чужих истериках.

Я поймала себя на том, что уже несколько минут просто дышу. Без усилия. Без внутренней готовности к удару.

Телефон в кармане завибрировал резко и неприятно.

Я вздрогнула, достала его и увидела на экране: Максим.

Палец сам завис над ответом.

Потом я просто нажала боковую кнопку, погасила экран и убрала телефон обратно.

Когда подняла голову, сияние всё ещё текло над нами, а Волков стоял рядом и ничего не спрашивал.

И за это я была благодарна ему, кажется, даже больше, чем за машину.