Книга Музыка дождя, страница 58 – Елизавета Рождественская

— Скоро я не замечу, как начну сквернословить будто портовый грузчик… Всё же от адского котла мне не спастись.

Она посмотрела в его смеющиеся глаза и почувствовала, как внутри крошится гранитная плита, всё это время давившая на грудь.

— Не бойся, малышка, — подмигнул Рик. — Все твои грехи возьму на себя, главное, не унывай…»

Мария откинулась на подушку и улыбнулась. С момента откровенного разговора на берегу заброшенного пруда прошло чуть больше трёх недель, но он всё ещё возникал в памяти каждый раз, когда девушка отрабатывала «Музыку дождя». Тогда она впервые проявила слабость. Сидела и ревела перед совершенно чужим человеком, сбросив маску уверенной в себе отличницы. На удивление Рик оказался прав — стало легче, мысли прояснились, а всё сказанное представилось не такой уж значительной трагедией, ведь инструмент и право учиться у неё никто не отнимал, да и сплетни разносились настолько локально, что на ней это почти не отражалось, не считая последней стычки.

С Рикардо они достигли некоего подобия приятельских отношений. Каких-то странных, неправильных, порой ужасно волнующих, но всё же… Что-то изменилось внутри неё благодаря этому знакомству, и это что-то расправляло крылья не хуже фантазий о большой сцене.

С мамой Мария поговорила неделей позже, и та всё ещё переживала исключение дочери из оркестра как личную трагедию и акт величайшей несправедливости по отношению к молодому таланту. Но слово она держала, и отец слышал только ту версию, что была озвучена во время визита синьоры Пелози. В любом случае девушка больше не вздрагивала от мысли, что родители узнают правду из чьих-то сплетен, приукрашенных чужими фантазиями, а их разочарованные лица перестали являться к ней в кошмарах с немым упрёком.

В консерватории тоже всё стихло, будто и не было этой гадкой сцены в столовой. Мария старалась не думать о том, по какой причине музыкальная соперница решила зарыть топор войны, но искренне надеялась, что эта тема действительно закрыта.

Вместе с квартетом они готовили красивую программу, планируя выступить на рождественском концерте с акустической интерпретацией нескольких композиций Людовико Эрколано, собранных по типу попурри. Мария добилась разрешения, и её имя снова было внесено в список музыкантов, выступающих на центральной площади. Жизнь налаживалась.

Работа над дипломным проектом и подготовка к выступлениям занимали почти всё время. Пару свободных часов в неделю принадлежали Рикардо Конти, и Мария ловила себя на мысли, что по этим занятиям она всё же будет скучать. Мысль тут же отправлялась в дальний угол подсознания, чтобы не сбивала с пути истинного, но она то и дело настойчиво высовывала из темноты свой упрямый нос.

Прикрыв глаза, девушка снова начала напевать мелодию, мысленно представляя более масштабную аранжировку.

— М-м, что-то на красивом, — улыбнулась она, поднимаясь с кровати. — Надо прописать ещё несколько партий.

До консерватории Мария добежала, кутаясь в пальто. Мелкий дождик забивался за шиворот и превращал в беспорядочные кудряшки и без того волнистые волосы. Пролетев по коридору, мельком здороваясь с проходившими мимо однокурсниками, девушка вбежала в аудиторию и снова замурлыкала под нос свою мелодию. Рик ещё не пришёл, поэтому можно было подурачиться. Скинув инструмент и папку для нот, девушка вприпрыжку проскакала по аудитории.