Книга В горе и в радости, страница 20 – Юлия Резник

— Только не говори, что ты его впустила!

— Не я! Нина!

— Что? — Юля так орет, что мне приходится отвести телефон от уха. — Он совсем офигел?

Я закрываю глаза.

— Видимо.

— А ты?!

— А что я? Он Нинке лапши на уши навешал. Та счастлива, что отец вернулся.

— Ну как же так? Она же такая умница…

— Юль, в первую очередь Нинка — ребенок! Во что ей хочется, в то она и верит. А этот козел этим пользуется.

— Ох ты ж… И что наша малышка?

— Нина решила, что он не приходил, потому что не мог. Что с ним случилось что-то ужасное. Что он бы вернулся, если бы имел возможность.

— Блин, — шепчет Юлька. — Хреново. Хочешь, я приеду?

— Да нет. Мне, наоборот, как будто лучше побыть одной. Я тебе потом напишу, ладно?

— В любой момент. Ты же знаешь, Женек. Даже если нужна будет помощь его прикопать при случае.

Смеюсь. Юлька — она такая, да. Если бы не она, если бы не подруги и отец, я бы те ужасные месяцы просто не пережила.

Юлькин звонок напоминает о том, почему я не могу дать слабину. Время чуть стерло углы, наложило поталь на самые тяжелые воспоминания, прикрутило яркость самых сложных, самых болезненных чувств. Но разговор с подругой откатил меня до заводских настроек. И вот я опять сижу, вжавшись в кресло, как тогда — в первый месяц после его исчезновения. А на душе страх, злость, унижение, растерянность — всё вперемешку.

Приходится себе напомнить, что я не могу раскиснуть хотя бы ради дочери. Выдыхаю, вытираю пальцами уголки глаз и заставляю себя поднять голову.

Стучат. Я пытаюсь придать лицу нормальный вид. В проёме появляется Ольга Сергеевна — директор фонда, в котором я работаю. Она из тех женщин, которые умеют успокаивать одним присутствием: мягкий взгляд, аккуратная стрижка, нежно-голубая блузка, неизменный запах ванили. И при этом характер — как у армированного бетона.

— Привет, Жень, — осторожно говорит она. — Ты не забыла, что у нас встреча с Савельевым?

— Почему я должна забыть? — удивляюсь я.

— Ну-у-у… Даже не знаю. Может, потому что где-то рядом твой муж?

— Какой еще… — начинаю было я и осекаюсь. — Нет у меня никакого мужа.

— А о ком же тогда по углам шепчутся? — изумляется Ольга.

— В смысле — шепчутся? — я моргаю, но в голове начинают проступать некоторые догадки. Закрываю глаза. Делаю один глубокий вдох. Второй. И на третий вслух говорю: — Я. Его. Убью.

Ольга хмыкает.

— Да пожалуйста. Только не здесь.

С большим трудом беру себя в руки. Самое смешное, что этот мудак даже не солгал. Я же с ним не разводилась! Я стала вдовой, а не разведенкой. А теперь… Теперь мне ко всему прочему придется подавать еще и на развод!

— Ладно. С этим я разберусь. Сейчас Савельев.

Ольга одобрительно улыбается, но в ее голосе все еще сквозит беспокойство:

— Думаешь, что справишься?

— Оль, в первый раз, что ли? Конечно.

Мы выходим на улицу. Я всё ещё киплю, поэтому свежий ветер, обдувающий мои щеки, ощущается настоящим блаженством.

«Все под контролем. Ты что-нибудь придумаешь», — убеждаю себя. Господи! Дай мне сил.

Ольга деликатно касается моего локтя:

— Женя, если что, я могу поехать сама. Правда.

— Ну уж нет. Зря я, что ли, готовилась?

Не доверяя водителям, Ольга предпочитает сама водить машину. Я смотрю в окно на шумный город. Вовсю светит солнце, и становится понятным, почему девочки затевают шашлыки. Действительно теплеет.