Книга После брака. Не предают любя, страница 79 – Анна Томченко

— Как ты опрокинул меня?

— А нет, Петруш. Давай мы с тобой все-таки по честности будем и по правильности – ты был в разводе. Тебя никто не опрокидывал.

Хотелось встать и втащить ему так, чтобы равновесие потерял.

Но Ворошилов, считав мою реакцию, только усмехнулся зло.

И ведь тварь, даже синяки у него стали уже рассасываться. Плохо, плохо бил. Надо было лучше бить.

— Ну так вот, выбери ты, предположим, Аксёнова в качестве твоей помощи в отделе, возможно, всё обошлось бы не так хорошо. Возможно, тебя бы все-таки прикрыли на пятнадцать суток. Что в принципе и входило в мои планы. Но нет. Ты выбрал дипломатичного Марика, у которого в крови покупать и продавать. Ну что ж, Бог тебе судья. Ну вот дальше как раскладывалась ситуация. Я написал заявление, ты непонятно каким образом избежал наказания и тут же появляешься на пороге моего дома. Злой, взбешённый. Это видно по камерам наружного наблюдения, когда ты нёсся от лифта до моей квартиры. И что мне остаётся делать? Я уже один раз пострадал от тебя. Поэтому, Петруш, это была чистой воды самооборона. Я перепугался. Я обоссался и схватил первое, что попалось под руку. Ну подумаешь, попалась под руку клюшка для гольфа. Ты же знаешь, что я большой фанат таких мероприятий. Я тебя сначала оглушил, а потом вызвал скорую. Потому что непонятно было, чего от тебя ожидать. Ну и объективно я отдавал себе отчёт, что тебе нужна медицинская помощь. Так что, понимаешь, ты меня ни к чему не притянешь. Это была всего лишь самооборона в чистом виде.

— Я встану и ушатаю тебя. Честное слово, Ворошилов. За то, что ты к моей жене…

— Петруш, так в том-то и дело. – Ворошилов слегка наклонился, попадая в поле моего зрения, и очаровательно улыбнулся, показав клыки. – Она была не твоей женой. Она была счастливой, честной разведёнкой. А ты что, какой-то пожизненный договор на неё заключил с Богом или что? Вполне нормально: она одинока, я одинок.

Мне не нравилось, когда Ворошилов начинал разговаривать спокойно и тихо – это означало только то, что он для себя уже всё решил. Это как примерно: я его прошу вытащить из сделки максимум, а он так сидит спокойно и объясняет мне, что он может действительно вытащить из этой сделки. И ведь самое банальное, что я знаю – можно обходным путём нарыть больше, но нет, Ворошилов для себя уже сделал выводы.

Когда-то он очень прекрасно умудрялся вальсировать с законом, а когда-то залупался. Причин я так до сих пор и не понял. Мне просто иногда казалось, что он это делает реально, чтобы бесить меня.

И вот сейчас мне тоже не нравилось, как он себя вёл: слишком спокойный, хладнокровный и уравновешенный. Значит, он уже всё для себя определил. А если Ворошилов вцепился во что-то, отнять ого-го как сложно. Но я не ссыкло и свою жену я верну.

— Ох, по глазам вижу – тебе это не нравится. Но, Пётр, малыш, ей тоже дофига не нравилось чего в вашем браке. А она вот молчала. Глупая. Считала, что твоё поведение – это норма. Так что у тебя ни черта не выйдет из того, что ты желаешь. У тебя не получится пролезть ужом в жизнь Олеси. Ты, скажем так, слишком персона нежеланная. И скажу больше: ты может быть, в этой ситуации как-то поиграл, не имея прямого отношения ко мне. – Ворошилов ещё сильнее наклонился, так, что наши глаза оказались напротив друга.