Книга (Без) Права на ошибку, страница 9 – Алла Нестерова

Я была слепа, сейчас, вспоминая какие-то моменты, которые должны были меня насторожить, но не насторожили: его «срочные операции», которые затягивались до полуночи, резкие ответы на мои вопросы, отстранённость, которую я списывала на усталость. «Ты робот в белом халате, Ника», — его слова из кафе «Пушкин» эхом звучали в голове. Я прижала ладонь к груди, словно пытаясь унять физическую боль. Да, я много работала. Да, иногда задерживалась в больнице, чтобы спасти ещё одного ребёнка. Зачем он на мне женился? Если у него была Марина. В голове засел этот вопрос, как заноза, я искала ответ и не находила. За что он так со мной, разве я заслужила такое предательство с его стороны?

Я с трудом поднялась, стянула пуховик и прошла в гостиную. На каминной полке стояла ещё одна наша свадебная фотография. Я в простом белом платье, с букетом полевых цветов, улыбалась так, словно весь мир принадлежал мне. Мои волосы, тогда длиннее, струились по плечам, а глаза сияли надеждой. Саша, в строгом чёрном костюме, обнимал меня за талию, его улыбка — та самая, с ямочкой — была такой родной. Мы выглядели влюблёнными. Я верила, что так будет всегда.

Я прошла в кухню, налила себе вина из бутылки, которую мы берегли для особого случая. Какая ирония. Сделала большой глоток, чувствуя, как алкоголь обжигает горло, а потом тепло растекается по телу. И тут меня накрыло воспоминание, от которого я обычно пряталась. Детский дом. Серые стены, запах хлорки и щей, которые варили каждый день. Мне было семь, когда меня привезли туда — родители погибли в автокатастрофе, родственников не нашлось. Я помнила, как плакала первые ночи, уткнувшись в подушку, чтобы соседки по комнате не слышали. Как мечтала, что мама с папой придут и заберут меня. Но никто не пришёл. Я росла, училась быть сильной, училась не привязываться — в детдоме это было правилом выживания. Подруги уходили в семьи, возвращались, снова уходили. Я оставалась. «Слишком взрослая, слишком серьёзная, слишком замкнутая», — говорили на комиссиях. В четырнадцать я перестала надеяться и сосредоточилась на учёбе. Книги стали моей семьёй, знания — опорой.

Когда я поступила в медицинский на бюджет, воспитатели не могли поверить. «Наша Ника — будущий врач!» — говорили они с гордостью, и я впервые почувствовала, что кому-то нужна. Я училась как одержимая, подрабатывала санитаркой, экономила на всём. У меня не было времени на развлечения, на свидания — только учёба, больница, дежурства.

А потом появился Саша. Первый человек за много лет, которому я позволила приблизиться. Первый, кому рассказала о детдоме — через полгода отношений, когда он заметил шрам на моём запястье от случайного ожога в детдомовской кухне. Он тогда обнял меня, поцеловал в висок и сказал: «Ты самая сильная женщина, которую я знаю. И я буду твоей семьёй, Ника. Всегда». Его голос, тёплый и уверенный, тогда казался якорем, который удержит меня от всех бурь. Я поверила. И вот теперь этот якорь оказался миражом.

Я допила вино и налила ещё. Слёзы высохли, оставив жгучую пустоту. Неужели я снова одна? Неужели история повторяется — меня снова бросают? Но нет, это было не то же самое. В детстве я была жертвой обстоятельств. Сейчас — жертвой предательства. И в отличие от семилетней девочки, у меня были силы, профессия, дом. У меня была я сама.