Книга (Без) Права на ошибку, страница 10 – Алла Нестерова

Телефон зазвонил. Саша. Его имя на экране резануло глаза. Я смотрела, как экран мигает, но не брала трубку. Что он может сказать? Извиниться? Сказать, что всё ещё любит меня, несмотря на Марину, несмотря на два года лжи?

После пятого звонка он сдался. Через минуту пришло сообщение: «Ника, нам нужно поговорить. Я приеду через час».

Я подошла к окну. Снег всё ещё падал, укрывая город белым покрывалом. Где-то там, в этом огромном городе, Сергей переживал свою боль. Марина, может быть, искала оправдания. А Саша… Саша, чья улыбка когда-то освещала мою жизнь, теперь был чужим. Я посмотрела на свадебное фото ещё раз. Девушка на снимке сияла от счастья, её карие глаза горели надеждой. Она не знала, что её мечта о семье начнёт рушиться ещё до свадьбы, что человек, которого она любила, уже делил своё сердце с другой. «Прости меня», — прошептала я той девушке на фото. — «Прости, что не смогла защитить твою мечту».

Щёлкнул замок входной двери. Саша вошёл, используя свой ключ. Я не обернулась, продолжая смотреть в окно.

В отражении стекла я видела его: растрёпанные русые волосы, серо-зелёные глаза, полные смятения, лицо, бледное от холода и, возможно, вины. Он замер в дверях гостиной, всё ещё в своей кожаной куртке, с лёгкой щетиной, которая делала его таким родным и таким далёким одновременно.

— Ника… — начал он, и его голос, обычно уверенный, дрогнул.

— Не подходи, — мой голос был хриплым от слёз, но твёрдым.

— Просто скажи, что хотел, и уходи.

Тишина повисла, между нами, тяжёлая, как снег на ветках за окном. Я ждала. И знала — что бы он ни сказал, пути назад не было. Девочка из детдома научила меня одному: когда тебя предают, нужно идти дальше. Всегда идти дальше.

Я медленно повернулась к нему, чувствуя, как сердце колотится в груди. Саша стоял в дверном проёме, и в его позе не осталось той неуверенности, которую я уловила в кафе несколько часов назад. Плечи расправлены, подбородок приподнят — он пришёл не мириться, а добивать. Его серо-зелёные глаза, которые когда-то казались мне такими тёплыми, теперь сверкали холодной злостью.

— Ну что, наигралась в оскорблённую жену? — его голос звучал резко и грубо. — Устроила сцену в кафе, теперь довольна?

Я сжала бокал в руке, чувствуя, как стекло холодит ладонь. Гнев поднимался внутри, но я старалась держать себя в руках.

— Сцену? — мой голос дрогнул, но я не отвела взгляд. — Ты изменяешь мне с самой нашей свадьбы, Саша. Два года. А я, по-твоему, устроила сцену?

Он усмехнулся, небрежно сбрасывая куртку на диван. Ткань шуршала, пока он проходил в комнату, и этот звук почему-то казался громче обычного в звенящей тишине квартиры.

— А что ты хотела, Ника? Чтобы я вечно ждал, пока ты вспомнишь, что у тебя есть муж? — он повернулся ко мне, и его глаза полыхнули яростью. — Знаешь, в чём твоя проблема? Ты никогда не была женщиной. Не как Марина. Ты даже не пыталась.

Слова ударили, как пощёчина, острые и жгучие. Я поставила бокал на стол, боясь, что пальцы разожмутся, и он разлетится на осколки.

— Не была женщиной? — я задохнулась от возмущения. — Это потому, что я не сплю с чужими мужьями?

— Потому что ты ходячая функция! — Саша повысил голос, и его слова эхом отразились от стен. — Врач на работе, врач дома. Всё ради твоих пациентов, твоей миссии. А где в этом я, Ника? Где мы?