Книга Выход в клетку, страница 67 – Лана Фрейтаг

— Почти, — сказала Ника. — Успела только переодеться.

— Невероятно, как вы держитесь. После перелета сразу на детский праздник. Я бы умерла.

Ника улыбнулась.

— У Харперов, кажется, не принято умирать без согласования.

Женщина рассмеялась чуть громче, чем нужно.

— Вы знакомы с Тиной? — спросила Ника.

— Наши мальчики в одной хоккейной группе. Хотя в три года это больше родительская психотерапия за очень большие деньги, чем спорт.

— А Джон уже видит в них будущих чемпионов?

— Думаю, Джон видит в них не чемпионов, — сказала она тихо. — А запасной план.

Женщина снова улыбнулась, но глаза остались внимательными.

Снизу послышался детский смех, потом громкий хлопок. Один из шаров сорвался с крепления и покатился по траве. Дети бросились за ним всей толпой. Один из близнецов упал, ударился коленом и заревел так громко, что на секунду все взрослые разговоры оборвались.

Тина сразу подбежала к нему.

Это было почти трогательно, если не знать, сколько глаз смотрит сейчас на нее. Она присела перед сыном, быстро проверила колено, поцеловала его в мокрую щеку и что-то сказала тихо, так, что мальчик почти сразу перестал плакать. Потом подняла его на руки, хотя он был уже тяжелый, и повернулась к гостям со спокойной улыбкой.

Джон наблюдал за ней из-под темных очков.

Денис наблюдал за Джоном.

Ника наблюдала за ними обоими и вдруг поняла, что здесь никто не расслаблен. Даже женщины у детского стола. Даже мужчины с бокалами. Даже няни. Все читали расстановку: кто сел рядом с Джоном, кто подошел к Денису первым, кто поздравил Тину слишком тепло, кто подарил детям что-то вызывающе дорогое, а кто сделал вид, что в этой семье деньги вообще не обсуждаются.

Телефон в ее сумке завибрировал.

Ника не стала доставать его сразу. После Таиланда телефон стал почти опасным предметом. В нем были Волк, кризис по Соловьеву, рабочий чат, сообщения юристов и тот кусок жизни, который она пока не могла показать никому из присутствующих.

Но вибрация повторилась.

Она поставила бокал на столик и отошла к стеклянной двери, будто хотела проверить помаду. Экран вспыхнул в ладони.

PR-команда.

“Ролик Соловьева забрал еще один крупный канал. Уже обсуждают не только Волкова. Появились вопросы по промоушену и вашей реакции”.

“Без эмоций. Готовьте сухую позицию. Акцент: попытка давления на бойца перед реваншем. Мое имя не выводить в заголовок. Все согласования через юристов”.

Отправила.

— Работа?

Ника подняла глаза.

Денис стоял рядом. И, судя по его лицу, экран ему был уже не интересен.

* * *

Она не слышала, как он подошел. Это само по себе было плохим знаком. Еще хуже было то, что он смотрел не на телефон, а на ее лицо. Как будто экран ему был не нужен.

— Да, — сказала она. — По Волкову.

— Конечно.

Одно слово. Почти без интонации. Но Ника сразу почувствовала под ним лезвие.

— Если хочешь что-то сказать, говори.

— Здесь? — Денис чуть повернул голову в сторону лужайки, где аниматор в белом костюме пытался заставить детей построиться в две команды. — На четвертом дне рождения моих братьев, между капкейками и будущими наследниками? Не думаю.

— Тогда не начинай.

— Я еще не начинал, Ника.

От этой фразы по коже пошел холод.

Она хотела ответить, но в этот момент Джон громко позвал:

— Денис.

Голос был не очень сильным, но все равно все услышали. Или сделали вид, что услышали только те, кому полагалось.