Книга Спайдер и Сторми, страница 252 – Келси Кингсли

Люк поджал губы в тонкую линию, и его лицо омрачила глубокая печаль. Морщины на лбу и в уголках глаз стали заметнее, словно прибавив ему несколько лет в этом небесном свете, наполнявшем столовую. И тогда мне стало ясно, что, возможно, всё это «у нас всё хорошо, всё в порядке» было просто игрой. Возможно, это то, что Люк должен был говорить себе, чтобы смириться с тем, как сложилась жизнь — его, моя, наша общая. Возможно, он считал, что должен сказать это мне, чтобы я смог двигаться дальше. Чёрт, может, именно это мне и стоило начать говорить себе, чтобы пережить следующий день и следующий, пока эта новая, жгучая, ужасная боль не сольётся воедино со старыми.

Может, мне просто стоит проснуться и покончить с этим.

Может, мне снова нужно сбежать.

— Я никогда не перестану сожалеть, Чарли, — ответил он тихо и хрипло. — Я не стану говорить, что поступил бы иначе, потому что теперь это не имеет значения. Не стану говорить, что о чём-то жалею, потому что это тоже не имеет значения. Но я хочу, чтобы ты знал: я сожалею. Чего бы это ни стоило, я сожалею.

Я пожал плечами, чувствуя, будто мои плечи стали на пятьдесят фунтов тяжелее, чем когда-либо прежде.

— Теперь это не имеет значения, — произнёс я, повторяя его слова.

— Да, не имеет. — Люк обхватил себя за затылок и выдохнул, словно сдулся. — Но послушай, ладно? Я хочу, чтобы ты прочитал то письмо.

Я зажмурился и прижал ладонь ко лбу, скрывая от него слёзы, с которыми боролся.

— Я действительно не думаю...

— Прочитай письмо, Чарли. Как только проснёшься. Прочитай письмо. Пообещай мне, что прочтёшь его.

Границы этого яркого мира сна начали расплываться. Я чувствовал, как он просачивается сквозь трещины между мирами сна и бодрствования. В любой момент я мог проснуться, и Люк снова исчезнет. Я не хотел его терять. Не хотел прощаться, и почему-то это ощущение казалось именно прощанием. Самым тяжёлым, самым окончательным прощанием.

Я встал со стула и поспешил к Люку, который уже поднялся на ноги. Мы столкнулись в объятии, полном такого тепла — его тело крепко прижалось ко мне, — и, если бы не знал наверняка, я бы сказал, что это реально. Мне так сильно хотелось, чтобы это было реально.

— Я буду так по тебе скучать, — сказал я.

— Я знаю. — Люк положил руку мне на затылок, как в тот последний день, когда я видел его в тюрьме. — Пообещай, что прочтёшь то письмо.

Я впился в его футболку, и отчётливо ощутил, насколько мягкая ткань под моими пальцами.

— Только если ты пообещаешь, что я увижу тебя снова.

Я почувствовал, как он улыбнулся, кивая.

— Ага, Чарли. Увидишь. А теперь просыпайся. Живи своей жизнью. Женись на этой женщине, чёрт возьми. Скажи ей, чтобы она посмотрела фотографию Ричи. И прочитай это письмо.

* * *

Чарли,

Это странно.

Честно говоря, тут есть несколько странных моментов, но самый странный, пожалуй, в том, что, если ты это читаешь, я, скорее всего, уже мёртв. То есть сейчас, пока я это пишу, я жив, но… чёрт, дружище, помнишь, как у тебя бывали такие предчувствия? Когда ты знал, что вот-вот случится что-то плохое? Вот именно так я и чувствую сейчас. Я ощущаю это уже какое-то время. С тех самых пор как появился этот новый парень. Я взглянул на его лицо, и не знаю, как ещё это объяснить, кроме как сказать, что это было всё равно что увидеть самого Мрачного Жнеца. У меня мороз пробежал по коже, серьёзно. Он с самого начала вызывал у меня чертовски неприятные ощущения, и знаешь, что ещё более безумно? Он мне нравится. Мне нравится быть рядом с ним. На самом деле, он напоминает мне тебя, что, наверное, звучит как пощёчина прямо сейчас, ведь я только что описал его как самого Жнеца. Но ты понимаешь, о чём я. В нём есть что-то потерянное, будто ему нужен друг, кто-то, кто возьмёт его под своё крыло. Больше никто не захотел, а я всё думал: а что, если бы это был Чарли? Так что он мой друг, и он мне нравится. Но я также думаю, что он станет моим концом, поэтому я и пишу это сейчас.