Онлайн книга «Индиго»
|
Мы провели в этом доме четыре месяца как пара, преодолевая испытание, к которому ни один из нас не был готов. Мы посещали сеансы терапии — и индивидуальные, и совместные, — а после того как я начал работать на полную ставку в мамином спортзале, решились на смелый шаг и переехали в ту самую небольшую квартиру, которую мы с Нейтом когда-то называли домом. Каким-то чудом она оставалась пустой в течение нескольких месяцев после того, как Нейт переехал в свой дом с Кристал — Кэсси — и её сыном Джаггером. Мы устроили свою жизнь в этой квартире. Заполнили стены моментами, связанными с Кейт и мной, чтобы они присоединились к тем, которые я делил с Нейтом. Готовили ужины, и она учила меня танцевать — нет, не тот вид танца, но и того тоже было много. Мы отмечали в этой квартире свои дни рождения и несколько незначительных праздников, которые ничего не значили для нас, но были важны для моей мамы, хотя бы потому, что давали повод пригласить друзей и семью и похвастаться моей обыденной жизнью и идеальной девушкой. Но всё было далеко неидеально. Кейт уволилась из клуба сразу после нападения. Никто не оспаривал её решения. Более того, Сэм и Сол поддержали её. Но за год, прошедший с того дня, она так и не выбрала профессию, которая бы её устраивала. Раньше Кейт была счастлива, танцуя. Она оживала на шесте. Когда острые края её травмы начали сглаживаться, я понял, что Кейт чувствует, будто чего-то не хватает. Видел это по потускневшему блеску в глазах и по тому, что её улыбка уже не растягивалась так широко. Какое-то время я думал, что, может, дело во мне — будто она больше не счастлива в наших отношениях и ищет способ уйти. Но однажды мы отправились в «Полуночный лотос», чтобы навестить «старую банду», как выразилась Кейт. смотрели, как Венди блистает на пилоне, хотя она жаловалась на усиливающиеся боли из-за артрита, и подбадривали Айви. Я посмотрел на свою девушку через стол и увидел, что в её глазах снова появился блеск, страсть и оттенок отчаяния, как будто она готова была отдать всё, чтобы вернуться туда, держать всё под контролем и покорять публику. Тупая, ужасная боль затопила мою грудь, когда я понял, что Кейт нужно вернуться к работе — и я хотел, чтобы она это сделала. Хотел ради неё, ради её счастья и удовлетворённости, и когда мы рано ушли из клуба — потому что мне нужно было на работу на рассвете — я выпалил под песни Брюса Спрингстина по радио: — Тебе стоит снова танцевать. Кейт на мгновение замолчала, поражённая. Она не сразу посмотрела на меня, а просто уставилась на приборную панель, пока мы ехали обратно в нашу квартиру. Я подумал, что, возможно, сказал что-то не то, расстроил её, и поспешил добавить: — Я имею в виду, только если ты хочешь… — Я беременна. Теперь настала моя очередь уставиться вперёд, не моргая, едва различая дорогу перед собой, пока слова, которые она произнесла, крутились у меня в голове. Правильно ли я её расслышал? Она же принимала противозачаточные… верно? Может, Кейт перестала их пить и… что, забыла мне сказать? Или пытается меня подловить, привязать к себе на всю жизнь без моего согласия?.. «О боже, остановись». Я глубоко вздохнул и посмотрел на Кейт как раз в тот момент, когда слеза скатилась по её щеке. «Погоди, почему она плачет? Она не рада?» |