Книга Индиго, страница 13 – Келси Кингсли

Блин, от одной этой мысли по моим венам разливался прилив адреналина и энергии.

Но проблема была в том, что у меня была совесть. И я достаточно хорошо разбирался в морали и различиях между добром и злом, чтобы понимать, что воровать нехорошо. Может, тем ребятам и сходило с рук то, что они обзывали меня и писали всякую гадость на моём шкафчике, но мне могло сойти с рук такое? Кража долбанного бумажника? Я был не настолько глуп, чтобы верить, что у меня получится что-то подобное.

— Ага, это было бы круто, — сказал я с большей тоской, чем, вероятно, было надо. — Но... нет, всё в порядке. Через пару лет я всё равно никогда их больше не увижу.

— Значит, ты считаешь, что это нормально, когда люди совершают херовые поступки и им это сходит с рук?

— Что? Нет! — покачал я головой, нахмурившись. — Я этого не говорил. Я…

— Людям всё время сходит с рук всякое дерьмо, и это ужасно, что такие парни, как мы с тобой, ничего не могут с этим поделать. Не позволяй им говорить тебе, что это нормально, Реван. Не верь в это дерьмо. Они хотят, чтобы ты в это поверил, чтобы они могли продолжать это делать, но это чушь собачья. Понимаешь? Это всё грёбаный бред.

Прежде чем я успел ответить, Нейт встал, подгоняемый гневом, и ворвался в дом моих родителей, захлопнув за собой заднюю дверь. Я посмотрел ему вслед, затем повернулся к воде, качая головой и чувствуя себя так, будто только что получил удар хлыстом.

— Что за нафиг? — пробормотал я, когда мама вышла на улицу.

— Что случилось? — спросила она, обеспокоенная и растерянная. — Нейтан ворвался в дом и ушёл. Он залил водой весь мой пол.

— Не знаю, — промямлил я, также ничего не понимая. — Мы разговаривали, и он разозлился.

Это было не в первый раз. Нейт был известен тем, что выходил из себя из-за, казалось бы, пустяков. Например, однажды парень за стойкой в «Макдоналдсе» случайно дал ему маленькую порцию картошки вместо большой, и Нейт швырнул в него весь свой пакет с едой. Чтобы вывести его из себя, не требовалось многого, и его вспышки гнева часто были непредсказуемы. Однако я к этому привык, и, к счастью, мои родители тоже.

Мама вздохнула.

— Этому бедному ребёнку нужна помощь, — тихо сказала она, как будто я мог что-то с этим поделать.

— Ага.

— Может, мне стоит поговорить со школьным психологом.

Я усмехнулся.

— О, ему бы это понравилось.

Мама тихонько рассмеялась, сбросила шлёпанцы и села рядом со мной, опустив ноги в бассейн. Она обняла меня за плечи и прикоснулась своим виском к моему.

— Да, я знаю, — ответила мама. — Просто тяжело быть мамой и видеть, что ребёнок попал в беду, зная, что ты мало что можешь для него сделать, кроме как дать ему еду и кров, когда он в этом нуждается.

— Ты могла бы позвонить в полицию, — предложил я почти саркастически, но нет, я не шутил.

Мама на мгновение замолчала, её ноги замерли в воде. В тот момент её ступни были меньше моих, и это меня немного удивило.

Затем она призналась:

— Я звонила, Рев.

Ну, это было для меня новостью.

— Что? — спросил я, повернувшись к ней лицом.

Мама тяжело вздохнула и кивнула.

— Я звоню каждые пару месяцев, особенно когда вижу действительно уродливый синяк или что-то в этом роде. Копы в курсе; они знают, что там что-то не так, но, думаю, этого недостаточно, чтобы его оттуда забрали. Не знаю. Система странная, и я не совсем её понимаю.