Книга На линии огня, страница 98 – Кэти Андрес

— Да нормально он ест, – вступил Чип с заднего сиденья, и я заметил в зеркале, как он прячет ухмылку. – Премиум-корм, все дела. Шерсть блестит, хвост пистолетом.

— Ну, добро, – кивнул я. – Завтра, наверное, заберу его. Сил набрался, спина в норме, справлюсь. Соскучился по лохматому жуть. Яна, конечно, будет в шоке, но… пора их знакомить по-настоящему. Квартира теперь чистая, пусть привыкает.

В салоне повисла тишина. Петрович и Чип переглянулись.

— Без проблем, Сергеич, – сказал Петрович, включая поворотник. – Заберешь. Как скажешь.

— Ты чего лыбишься?

— Я? Да я просто рад. Командир вернулся, семья воссоединится. Счастье же.

Мы въехали в город. Знакомые серые панельки, сопки на горизонте, разбитый асфальт. Всё было таким родным, что щемило сердце.

Подъезжая к моему дому, я почувствовал, как начинает колотиться сердце.

— Здесь тормозни, – сказал я у подъезда. – Дальше я сам. Сюрприз буду делать.

— Удачи, Бес, – Петрович подмигнул. – Она тебе сейчас такой сюрприз устроит, что закачаешься.

— В смысле?

— В смысле, с возвращением! – хохотнул он и дал по газам, оставляя меня одного перед дверью в мою новую старую жизнь.

Я посмотрел на окна пятого этажа. Там горел свет. Теплый, желтый свет.

Я поправил сумку и шагнул к домофону. Ключи у меня были, но руки вдруг вспотели от волнения.

«Ну, держись, Королева. Твой бронированный идиот вернулся».

***

Лифт, слава богу, работал. Я поднялся на пятый этаж, чувствуя, как с каждым метром нарастает волнение, похожее на предстартовый мандраж перед сложным вызовом. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели.

«Соберись, Бес, – приказал я себе. – Ты не на минное поле идешь, а домой».

Двери лифта разъехались. Я шагнул на площадку, повернул голову влево и… замер.

Сумка с вещами глухо стукнулась о пол, выскользнув из ослабевших пальцев.

Я стоял и тупо моргал, пытаясь понять, не ошибся ли я этажом или подъездом. Но нет, номер квартиры был мой – 45. Вот только всё остальное было чужим.

Моей старой, доброй, обитой дермантином двери, которая помнила еще Брежнева и хранила следы когтей Тора, больше не было. Вместо неё в проеме красовался неприступный стальной монолит цвета «темный венге» с хромированными ручками и глазком, похожим на объектив камеры слежения.

Я подошел ближе, чувствуя, как закипает глухое раздражение. Замки. Два сувальдных, один цилиндровый, какая-то хитрая броненакладка. Сменила. Всё сменила под чистую. И даже не сказала.

— Вот, значит, о каком сюрпризе предупреждал Петрович, – прошипел я сквозь зубы. – «Сюрприз будет, закачаешься». Ага. Я теперь в собственную квартиру зайти не могу. Ключи мои к этому форту Боярд подойдут разве что как отмычка к сейфу.

Я поднял руку, чтобы постучать – звонка на новом месте я сходу не обнаружил, – но кулак замер в сантиметре от металла.

Из-за двери донесся крик.

Глухой, приглушенный звукоизоляцией (хорошая дверь, качественная, будь она неладна), но вполне различимый. Это был голос Яны. И она не просто говорила – она орала.

— Да стой ты смирно, паразит такой! – визжала она. – Я кому сказала?! Хватит вертеться! Ты меня уже достал! Я сейчас тебя…

Меня обдало жаром.

В квартире кто-то был. Мужик?

— Ну иди сюда, иди, мой хороший… – её голос вдруг сменился на ласковый, тягучий, но с нотками раздражения. – Дай я тебя потрогаю… Ну что ты такой вредный, а? Весь в папочку своего!