Книга На линии огня, страница 50 – Кэти Андрес

— Медсестра? Ты же говорила – писатель?

Она отвела взгляд, нервно поправляя волосы, которые выбились из-под капюшона.

— Писатель же? – надавил я. – Или ты мне врала, Яна?

Она резко повернулась ко мне. В её глазах снова вспыхнул тот колючий огонек защиты.

— Много вопросов, Глеб! – огрызнулась она. – Да, я была медсестрой. Раньше. В прошлой жизни. Выгнали из-за ОКР, доволен? Не может медсестра работать, когда она руки моет по сорок раз за смену и проверяет капельницы до невроза. Всё, допрос окончен?

Это прозвучало так горько и зло, что я отступил. Сарказм был её щитом, но за ним была настоящая драма. «Выгнали из-за ОКР». Теперь понятно, откуда у неё такие познания в медицине и почему она пишет про врачей. Сублимация.

— Ладно, – примирительно сказал я. – Извини. Не хотел бередить.

Мы поднялись на наш этаж. Лифт, слава богу, починили.

Я подошел к своей двери, начал искать ключи. Яна стояла рядом, переминаясь с ноги на ногу.

Я открыл дверь. Из квартиры тут же пахнуло теплом и собакой. Тор радостно тявкнул и заскреб когтями по ламинату, спеша встречать.

Яна застыла у порога, как вкопанная. Её рука, уже потянувшаяся было к молнии куртки, замерла. Она смотрела в темный зев моей прихожей с нескрываемым ужасом.

Я обернулся.

— Чего? Укол делать передумала? Испугалась моей задницы?

Она не улыбнулась шутке. Она даже не посмотрела на меня. Её взгляд был прикован к полу, где виднелись клочки черной шерсти, и к Тору, который уже высовывал морду в подъезд.

— Давай у меня, – быстро, сдавленно сказала она, делая шаг назад, к своей двери. – У тебя тут… животное.

Я закатил глаза.

— Он не кусается, Ян. Я же говорил. Он добрейшей души пес.

— Я знаю, – она судорожно сглотнула, прижимаясь спиной к своей двери. – Дело не в том, что он кусается. Дело в том, что он… он везде. Шерсть. Слюна. Перхоть.

Я посмотрел на неё и понял. Она не боится, что Тор откусит ей ногу. Она боится, что он испачкает её стерильный мир. Она переживает не о зубах, а о микробах.

— Я не могу зайти туда, Глеб, – прошептала она, и в её голосе звучала настоящая мольба. – Пожалуйста. Давай у меня. Там чисто.

Я вздохнул. Спина болела адски, спорить сил не было.

— Ладно, – кивнул я. – У тебя так у тебя. Веди, сестра милосердия. Только чур, спиртом меня всего не протирать.

Яна

Господи, он в моей квартире.

Глеб «Бес» – ходячая биологическая угроза, пропитанный дымом, потом и, вероятно, миллионом бактерий из того бара, – стоит посреди моей стерильной прихожей.

И, черт возьми, как же он хорош.

Я смотрела на его широкую спину, пока он стягивал куртку, и чувствовала, как внутри меня борются два волка. Один – невротичный, паникующий, визжащий, что он сейчас разнесет заразу по моему идеальному ламинату. А второй… Второй был похож на мартовскую кошку, которая готова тереться об эту «заразу» и мурлыкать. О, господи... я же поддерживала его без перчаток. Руки, нужно срочно помыть руки.

Он морщился от боли, и каждое его движение было скованным, тяжелым. Бедный мой, глупый, бронированный идиот.

— Проходи в комнату, – скомандовала я, стараясь, чтобы голос звучал по-медицински сухо. – Штаны снимай. Ложись на диван. Только... на покрывало!

Глеб хмыкнул, но спорить не стал. Он проковылял в комнату, и я, как завороженная, смотрела, как играют мышцы под его футболкой.