Книга На линии огня, страница 33 – Кэти Андрес

Но я не учла одного.

В реальности я – не «Центр». Я – соседка с ОКР. Истеричка, которая моет подъезд в пять утра, потому что ей кажется, что микробы ползут под дверь.

Сегодня в баре, когда его подружка-парамедик разложила мой диагноз по полочкам, мне хотелось умереть. Но еще больше мне хотелось умереть, когда Глеб начал извиняться. «Я не знал про нюансы». Словно извинялся перед убогой.

И все же… когда он вынес мне очки. Когда он стоял там, на холоде, в одной футболке, и смотрел на меня. На секунду, на одну проклятую секунду, мне показалось, что он видит. Что он узнал.

Я назвала имя. Я открылась.

А он заржал.

«Флешмоб Ян».

Я подошла к окну кухни. Руки сами потянулись к подоконнику – проверить, нет ли пыли. Чисто. Конечно, чисто, я протирала его перед уходом.

Внизу, во дворе, хлопнула дверь машины.

Я выглянула сквозь щель в шторах.

Знакомый «Ленд Крузер» парковался на свое место под тополем. Глеб вышел из машины, поеживаясь от холода.

«Какой же он красивый» – сердце заколотилось как бешеное.

Через минуту я услышала, как хлопнула дверь в тамбуре. Тяжелые шаги. Стук когтей Тора, встречающего хозяина.

— Привет, лохматый, – его голос за стеной звучал глухо, но я слышала каждое слово. Стены в этих «сталинках» толстые, но акустика странная. – Скучал?

Я сползла по стене на пол кухни, обхватив колени руками.

Он там. В трех метрах от меня. Пьет чай или, может, достает свои мятные конфеты, чтобы не курить. Он думает о «Яне-Центре», которая спасает парня по радио. И он думает о «Яне-соседке», которая вынесла ему мозг и сбежала из бара.

Он не понимает, что это один и тот же человек.

И слава богу.

Потому что если он узнает… если он поймет, что тот хладнокровный голос в эфире принадлежит закомплексованной невротичке, которая боится дверных ручек и носит одежду на три размера больше, чтобы спрятать тело…

Он разочаруется. Как Кирилл. Как все.

Лучше пусть я буду для него городской сумасшедшей в реальности и богиней в эфире. Эти два мира не должны пересекаться. Никогда.

Я вытерла злые слезы рукавом растянутого свитера.

— Ладно, Глеб Сергеевич, – прошептала я в пустоту, глядя на разделяющую нас стену. – Ты хочешь игру? Будет тебе игра. Но очки свои протри. Потому что слепой здесь ты, а не я.

Я поднялась. Нужно выпить таблетки. Нужно проверить замки. Нужно помыть пол в прихожей, потому что я натоптала, когда входила.

График сбивать нельзя. Иначе хаос победит. А я не могу этого позволить.

Я взяла швабру.

Пусть думает, что я сумасшедшая. Так безопаснее. Для нас обоих.

***

Единая дежурно-диспетчерская служба – это мой личный храм. Мой бункер. Здесь нет окон, нет сквозняков, и, что самое главное, здесь царит идеальный, стерильный порядок. Здесь воздух пахнет озоном от работающей техники и дешевым растворимым кофе, но для меня это запах безопасности.

Я прошла через турникет, кивнув охраннику дяде Паше. Он улыбнулся мне – по-доброму, без той снисходительности, с которой на меня смотрят соседи или продавцы в магазине. Здесь меня знали не как «ту странную с хлоркой», а как Яну Викторовну, лучшего диспетчера смены, которая способна разрулить логистический ад из трех крупных пожаров и одного прорыва теплотрассы, не повысив голоса.

В зале стоял привычный рабочий гул. Телефоны звонили, пальцы стучали по клавиатурам, кто-то бубнил в гарнитуру адреса.