Книга Пока не высохнет земля, страница 54 – Фернандо Х. Муньес

Сейчас он спускался по склону, ведя на поводу свою кобылу, чтобы укрыться в тени большого дуба. Там на пледах под покровом полутени, словно позируя для картины, несколькими стайками расположились дамы, они читали журналы о моде наподобие «Ла мода элеганте» и «Эль токадор». В сторонке отдыхали кавалеры: прохаживались, покачивая серебряными тростями, говорили о политике, одобрительно кивали, курили сигарки. Андре разглядел и несколько пар: одни сидели, наклонившись друг к другу, другие гуляли рука об руку – девушки с зонтиками от солнца, мужчины в цилиндрах – и внимательно следили за взглядами остальных, в особенности своих спутников. В отдалении кричали дети, оставленные под присмотром нянь, а вокруг чайных сервизов, солений, сыров, анисового ликера и вина роился небольшой батальон слуг, беспокойно снующих между господами, чтобы поднести еду или помочь чем-то еще. Едва Андре направился к матушкиной компании, как Луисильо, один из лакеев имения, забрал поводья его лошади и увел ее.

— Добрый день, дамы, – сказал Андре, снимая шляпу; ему показалось, будто своим прибытием он прервал отрепетированную сцену спектакля.

Все вежливо поприветствовали его, он поцеловал мать в щеку.

— Здравствуй, сынок, – сказала она.

Андре бросил взгляд на хмурую Баси и чмокнул в щеку и ее.

— Могу я поинтересоваться, что у тебя стряслось?

— У нее стряслось то, что дон Себастьян Ордас не приехал, – пояснила мать, и Баси жестом дала понять, что не хочет об этом говорить. – Ваша мать совершила непростительную ошибку, недостаточно расторопно послав ему письмо.

— Ах! Юная любовь, – встряла донья Каталина, одна из тех дам, что выскакивают замуж, едва им стукнет семнадцать, быстро вдовеют и, как говорят, замуж больше не хотят. – Ничто не придает девушке такой значимости в кругу друзей, как любовные страдания.

Андре было улыбнулся, но хватило одного взгляда на сестру, чтобы понять, что ей это все совсем не нравится. Она была не склонна к любовным страданиям, зато злилась, когда выходило не так, как она хотела.

— Не переживайте, сеньорита Баси, дон Себастьян наверняка вскоре почтит нас своим присутствием, – обратилась к ней донья Мариса Пастор.

Баси только кивнула и фальшиво улыбнулась, вынужденная терпеть, что о ней говорят так, будто ее здесь нет. Андре закусил губу, чтобы не рассмеяться над возмущением сестры, и, отвернувшись, оказался лицом к лицу с ясноглазой девушкой, которую смутно и отдаленно помнил, но не мог понять, откуда.

— А, родной, не знаю, помнишь ли ты сеньориту Магдалену Ортегу.

«Малышка Магда, – подумал он. – Как же она изменилась». Он помнил девчушку на пять лет его младше, с которой гулял бесконечными летними месяцами в детстве, ведь семья Ортега всегда дружила с Кастронавеа. Перед глазами встала картинка: вот они вдвоем собирают и вместе поедают ежевику. Детское лицо, всплывшее в памяти, оформилось, похорошело, подчеркивая природную красоту.

— Разумеется, помню, – мгновенно ответил он.

Она лишь улыбнулась и поприветствовала его с простотой и изяществом. Он поцеловал тыльную сторону протянутой ему руки в белой шелковой перчатке. Подняв голову, Андре залюбовался острыми скулами, идеально прямым носом, жемчужно-белыми зубами. «Она прелестна», – подумал он. Распущенные по случаю пикника и обрамленные двумя косичками на висках, волосы Магдалены водопадом струились к бирюзе ее платья и ниже. Грудь ее была затянута в корсет, а открытый вырез обнажал плечи, скромно прикрытые шелковой накидкой, по краю расшитой серебряной нитью.