Книга Пока не высохнет земля, страница 188 – Фернандо Х. Муньес

— В вашей племяннице – вся моя жизнь, сеньорита Кастронавеа, – сказал он, не сводя глаз с Матильды. – Я никогда не смогу в полной мере отблагодарить вас за то, что вы поддержали мое сватовство.

— Дон Рамиро, мне важно только счастье любимой племянницы, – ответила Ирия. – Она сказала мне, что вы давно и прочно завоевали ее сердце.

— Поверьте, это не моя заслуга, – сказал он. – Это все она. На меня лишь снизошло благословение.

— Полно, полно, – произнесла она, похлопав его по руке, – не умаляйте своих заслуг.

Дон Рамиро пожал плечами, не переставая лучиться счастьем и не сводя глаз с Матильды. Ирия попрощалась, а он, боясь пропустить кульминацию сюиты, лишь мельком глянул на нее. Не успела Ирия выйти из гостиной, как публика взорвалась аплодисментами. Дон Рамиро хлопал так, будто от этого зависела его жизнь. Ирия усмехнулась и оставила рукоплескания позади. Она миновала пару небольших комнат у парадной – одну для дам, другую для кавалеров, и обе переполненные – и прошла во второй обеденный зал, где стояли игровые столы, рядом с которыми толпились любопытные зрители. В глубине комнаты пианист исполнял небольшой ноктюрн, придавая ночи особое очарование. Среди гостей она заметила Баси: уложив ребенка и оставив его на попечение кормилицы, она присоединилась к большой группе людей, восхищенно наблюдавших за шахматной партией. Ирия с порога поняла, что это дон Родриго, дорогой новый друг Баси, играет с доном Эусебио Мирамоном – самым выдающимся шахматистом в округе, обожающим блеснуть на таких вечерах. Ирия подошла к Баси и шепотом спросила, как идет партия.

— Дон Родриго загнал его в угол, – ответила Баси, глядя на нее ясными, вновь помолодевшими глазами. – Кто бы мог подумать, что мы увидим, как дон Эусебио уступит пальму первенства.

Баси хихикнула, и Ирия улыбнулась ей.

Дон Эусебио занимал в былые годы должность алькальда Кастро-Кальделаса. Он любил бахвалиться, оглаживая пышные бакенбарды, что проигрывал всего три или четыре раза в жизни. Ирия дождалась завершения партии; когда дон Родриго поставил ему шах и мат, дон Эусебио торжественно поднялся и протянул ему руку.

— Превосходная партия, сеньор, – сказал он. – Вы первоклассный шахматист.

Дон Родриго отмахнулся, не придавая похвале значения.

— Вы весьма непростой соперник, дон Эусебио. – Он повернулся к Баси. – Дитя, – дон Родриго звал ее так с невыразимой нежностью, – пойдем перекусим.

Баси почтительно взяла его под руку, будто собственного отца. Увидев Ирию, старый маркиз учтиво поприветствовал ее.

— Дорогая донья Ирия, я так давно не посещал таких приемов, что уже позабыл, как они бывают хороши. Особенно такие, как ваш: вдали от двора, где не протолкнуться от чужого тщеславия.

— Поверьте, дон Родриго, – сказала Ирия, подхватив его под другую руку, – здесь сплетни более провинциальные, но их тоже полно.

— Могу себе представить, но меня не трогают ни те, ни другие. Я уже слишком стар, чтобы тратить время на беспокойство о репутации, которая мне не нужна, – с улыбкой сказал он. – Я редкая птица, как может подтвердить ваша племянница. Мне нравится злиться на весь свет и поливать людей презрением.

— Не слушай его, тетя, – сказала Баси. – У дона Родриго такое большое сердце, что оно не вмещается в груди.