Книга Пока не высохнет земля, страница 100 – Фернандо Х. Муньес

Сейчас нотариус, некий сеньор Силас, заканчивал зачитывать завещания Себастьяну Ордасу, представлявшему Баси, дону Федерико Сальмону, адвокату дона Хайме, явившемуся от лица Матильды, и дону Марселино – главной загадке, над которой ломала голову Ирия. Нотариус, мужчина с густой бородой с проседью, едва поместившийся в кресло из-за своих немаленьких размеров, не без труда поднялся на ноги. Первое завещание, написанное Доситеу, не содержало в себе ничего неожиданного: все его земли, виноградники и скот переходили Ирии, поскольку других детей у него не осталось. Но завещания Амаро и Кристины ее удивили. Они распределяли свое состояние в равной мере между оставшимися детьми, Баси и Матильдой, а треть уходила этому Марселино. Любимой сестре, Ирии, они позволяли забрать на память любые свои вещи. Однако дона Марселино его доля, кажется, не устраивала; по мере оглашения завещания он все сильнее багровел от возмущения.

Дон Федерико, адвокат дона Хайме, одернул сюртук, сочтя процедуру законченной, и протянул руку Ирии. Она крепко пожала ее.

— Рада встрече, дон Федерико. Передайте моей племяннице, что я скоро напишу ей.

— Разумеется, сеньора.

Ирия позвонила в колокольчик, и дон Косме появился в дверях, чтобы проводить гостя.

Лицо мужа Баси, дона Себастьяна Ордаса, отражало теплоту, которой полностью лишен его отец; он вежливо ждал своей очереди. Тем временем в глубине комнаты нервно расхаживал дон Марселино, неотрывно глядящий в сад. Дон Себастьян подошел к Ирии, держа свою копию завещания, и осторожно поцеловал ей руку.

— Сеньорита Ирия, рад был видеть вас снова, – искренне сказал он.

— Я тоже рада встрече, дон Себастьян. Передавайте привет родителям и скажите Баси, чтобы навестила меня… Прошу прощения, приходите оба, когда вам будет удобно. Можно даже без предупреждения.

— Благодарю, сеньорита Ирия. Я передам ваши слова. При иных обстоятельствах Баси приехала бы сама, но после похорон она заперлась в своих покоях и не выходит, как бы я ни упрашивал. Я волнуюсь за нее. Возможно, будет лучше, если вы навестите нас.

— У меня сейчас много дел, как вы понимаете, но я приеду хотя бы для того, чтобы прервать ее затворничество. Племянницы – все, что у меня осталось.

— Держитесь, – сказал дон Себастьян, коснувшись ее руки. – Вы невероятно сильны духом, и этой трагедии, как бы ужасна она ни была, вас не сломить.

Она кивнула, отпуская его; он откланялся, поцеловав ее руку. Дон Марселино, остававшийся в глубине зала, потирал ладони со все возрастающей нервозностью. Одергивая лацканы видавшего виды сюртука с претензией на респектабельность, он украдкой наблюдал за ними, как пугливый хорек, и ждал, пока дон Себастьян уйдет.

— Дон Марселино, – начала она, – я рада встре…

— Мы так не договаривались, слышите? Мы так не договаривались, – перебил он.

Ирия выждала какое-то время, прежде чем ответить.

— Боюсь, я вас не понимаю.

— Ваш брат, Амаро, оставлял мне половину своего состояния, половину… Не треть. Всю свою жизнь… И вот те раз.

Ирия помолчала еще немного. Она не имела ни малейшего представления, почему дон Марселино решил, что Амаро – и Кристина, с которой он даже не был знаком, – должны оставить ему половину своего личного состояния. В любом случае этому типу не следовало выступать с требованиями. Дон Марселино, обманутый в своих ожиданиях, обернулся, заламывая руки.