Книга Хранительница болот, страница 57 – Наталья Тимошенко

Иван, похоже, не собирался злить и подначивать меня, поскольку не стал развивать дальше эту тему. Правда, другая выбранная им была для меня не менее опасной и болезненной, но он не мог об этом знать.

— Значит, вы известная писательница, по романам которой снято множество фильмов? – спросил он, разглядывая меня в закатных солнечных лучах.

— Не такое уж и множество, – пожала плечами я, отчего-то смущаясь этого пристального взгляда. – И не фильмов, а сериалов. В кинотеатрах не показывают, премии не дают, но по телевизору крутят, домохозяйки обожают.

— О чем же вы пишете?

— В основном семейные саги.

— О, так свалившееся на вас наследство Вышинских как раз в тему? – усмехнулся Иван. – Как у всех старинных родов, у Вышинских наверняка было много тайн. Вам хочется их узнать? Поэтому вы были вся в пыли и паутине?

Я почувствовала, как краска стремительно залила лицо. Пусть я не была такой рыжей, как Юлька, пусть за моими веснушками вообще мало что можно было разглядеть, но краснела я быстро и ярко, Иван не мог не заметить. Он вообще оказался чрезвычайно наблюдательным товарищем.

— И что вам уже удалось узнать?

— Пока мало что, – призналась я. Лучше уж обсуждать по сути чужих мне людей, чем собственные книги и сериалы. Так, глядишь, еще и до причин моего бегства из Москвы доберемся. – Я нашла несколько писем некоей Леоны своей сестре Агнии, выяснила, что у них была еще одна сестра Элена и брат Михаил, маленький сын которого был болен той же болезнью, что и Юля.

Я стояла в невыгодном положении: опускающееся к верхушкам деревьев солнце светило мне в лицо, пряча Ивана в тени, поэтому не могла разглядеть его так хорошо, как он видел меня, но на сотую долю секунды мне показалось, что на его лице мелькнула какая-то гримаса. Вряд ли она имела отношении к давно почившим Вышинским, неужто у нашего соседа действительно были какие-то виды на Юльку?

Выяснить этого мне не удалось, поскольку на террасу вышла Вера с большой кастрюлей в руках. Наверное, она считала, что мы тоже ушли на прогулку вместе с Юлькой и Кириллом, потому что, увидев нас, вздрогнула и покраснела, будто мы уличили ее в каком-то преступлении.

— Эмилия, Иван, вы здесь, – пробормотала она растерянно, не зная, как теперь выкрутиться, а я пока не понимала, из чего именно.

В кастрюле, не закрытой крышкой, я заметила остатки мяса, которое мы ели на обед, и даже большую кость, с которой это мясо обрезалось. Я могла бы подумать, что Вера решила забрать остатки домой, для себя или свиней, которых держала, но тогда она выходила бы через парадный вход, ведь оттуда ближе к деревне, да и судя по фартуку, домой она пока не собиралась. И не стала бы я возражать против этого, она об этом знала.

Вера все еще топталась на террасе с кастрюлей в руках, не зная, что сказать, поэтому я спросила первой:

— Вы кого-то кормите?

Это было единственным, что пришло мне в голову. Я не видела в округе бездомных собак, у каждой был хозяин, да и все востровкие псы обычно сидели на цепи, но не белок же кормить мясом!

Вера виновато кивнула и едва не разрыдалась.

— Я знаю, что он не плохой, – с внезапной страстью заверила она. – Можете не верить, но я чувствую! Плохого ничего не делает, ни на кого не нападает, но по какой-то причине охотится плохо. То ли старый уже, то ли больной. Вот я и кормлю. Он ест с удовольствием, порой ждет даже, вижу, сидит в кустах. Но не подходит, пока я не отойду, не пугает.