Книга Хранительница болот, страница 137 – Наталья Тимошенко

Кто? Кто?! Вера, которая учила меня быть Хранительницей, помогала с переводом книг? Которая, я почти не сомневалась в этом, вылечила Юльку? Уж простите, но даже в ее знахарские способности я верю больше, чем в целительную силу здешнего воздуха. Кирилл, явно влюбленный в Юльку? Ведь она могла пострадать от огня в первую очередь, камин стоит вплотную к стене ее комнаты! Она была бы первой на пути огня, если бы Домовик меня не разбудил. Тетушки? Но они только приехали! Да и зачем им это? Они выглядели такими же напуганными пожаром, как и я. Иван? В это я отказывалась верить сильнее всего. Да, у него определенно есть тайны, но зачем ему пытаться убить нас? Меня? Сначала поцеловать, потом поджечь мой дом? Да и откуда у него ключ? Даже если бы и нашел что-то в Желтом доме, то наверняка за сто двадцать лет замки менялись не раз. Это же не дверь в подвале.

Наверное, все сомнения и страдания были написаны у меня на лице, потому что в конце концов Иван, до этого бросавший на меня тревожные взгляды, молча взял за руку и отвел в одну из комнат во флигеле, которую я переделала в свой кабинет: хранила там разные бумаги, беседовала со строителями.

Он усадил на меня на маленький двухместный диван, сел рядом и молча развернул импровизированную повязку. Я не сопротивлялась, до того было больно. Ожог выглядел не очень хорошо. Красное пятно было длинным, от запястья и почти до локтя, кое-где уже надулись пузыри с прозрачным содержимым.

— У тебя есть что-то обезболивающее? – спросил Иван, разглядывая ожог без отвращения, с каким люди, не привыкшие к подобным зрелищам, смотрят на раны.

— Только от головы, – ответила я, морщась. – У Юльки должно быть что-то посильнее.

— Почему не выпила?

— Не хотела никого тревожить.

Я на самом деле не хотела, чтобы вокруг меня суетились. Сама виновата в ожоге, нечего было голыми руками бросаться на огонь. Вот он и ответил мне: лизнул горячим языком, которым до этого пожирал шторы.

Иван поднялся, вышел из комнаты, а вернулся вместе с подносом, на котором стояла миска с прозрачной водой, бутылка минералки, лежали чистые бинты и Юлькины таблетки.

— Пей, – велел он, протягивая мне бутылку.

Я выпила таблетку и откинулась на спинку дивана, позволяя ему заняться рукой. Иван аккуратно промыл ожог, пузыри вскрывать не стал.

— Можем занести инфекцию, – прокомментировал он. – А нам это не надо.

Глядя на то, как ловко он бинтует мою руку, смазав ожог чем-то дурно пахнущим, я сказала:

— Ты ведь врач.

Не спросила, я не сомневалась в своих догадках. Просто констатировала.

Иван не поднял на меня взгляд, продолжил бинтовать, будто ничего не услышал.

— С чего ты взяла? – спросил спокойно.

— Ты ловко управляешься с бинтами.

— Просто опыт большой. В детстве часто ранился. Я был тем еще сорвиголовой.

Он улыбнулся краешком губ, а я вдруг некстати вспомнила их вкус. Страшно захотелось, чтобы он снова меня поцеловал. Наверное, тогда и боль в руке уменьшилась бы, и мои подозрения в его адрес тоже.

— У меня тоже большой опыт, с Юлькой его быстро набираешься, но я все равно не так ловка, как ты, – заметила я. – А еще ты так хорошо зашил рану на своем боку, что даже шрама почти не осталось.

На этот раз его руки замерли на секунду, а затем он молча добинтовал, завязал узелок. Поднялся, протянул руку мне.