Книга Хранительница болот, страница 136 – Наталья Тимошенко

— Не выйдешь? – спросила я, оглядываясь по сторонам. – Знай, я все равно тебя найду! И тогда мало не покажется!

Большой толстый дуб, который никак не мог расти на болоте, вдруг качнулся ко мне, придвинулся ближе, и я узнала в нем мощного Лесуна. Честно говоря, его я всегда опасалась. Он не причинял мне вреда и, по уверениям Агаты, в целом был весьма доброжелателен, но одни его размеры внушали мне уважение и страх.

— Чем мы вызвали твой гнев, Хранительница? – различила я в шуме кроны голос Лесуна.

— Кто-то залез в мой дом ночью и поджег его, – сказала я уже спокойнее. – Мы могли погибнуть. На полу остался след, весь в тине и сухой траве.

Лесун зашумел еще сильнее, ветер прокатился по другим деревьям, и мне показалось, что они разговаривают между собой. Слов я не разобрала, но это было похоже на совещание. Испуганно пригнулась трава, спрятались в ней уши. Зозовки скрылись за деревьями, только любопытный Багник вылез наружу еще сильнее, будто старался услышать, о чем говорят деревья.

Наконец ветер стих, я поняла, что Лесун снова повернулся ко мне, хотя даже глаз его не видела.

— Не там ты ищешь, Хранительница, – снова услышала я его голос. – Не мы то сделали.

— А кто?

— Ищи среди тех, кто близок тебе. Вредитель рядом.

— Ты уверен?

— Да. Тебе они могут соврать, а мне – нет.

— Но кто?

— Не могу я того сказать, – зашуршали снова деревья. – Не вмешиваемся мы в ваши дела, как ты не вмешиваешься в наши. Одно знаю твердо: не мы виноваты в пожаре.

Лес снова зашумел, на этот раз возмущенно, будто нечисть шепталась о том, что Хранительница едва не оболгала кого-то из их честного народа. И хоть я не могла до конца доверять словам Лесуна, а все же понимала, что он прав. Я лично запирала дверь на террасу вечером, открыть ее мог лишь тот, у кого есть ключ, или тот, кто сначала вышел из дома, а затем вернулся обратно.

Этот день начался отвратительно и продолжался точно так же. Мы с тетушками отмывали от сажи гостиную; строители, сегодня переведенные на работы «по дому», вместе с Иваном и Кириллом помогали вытаскивать обгоревшую мебель, отрывали почерневшие обои, выносили все на улицу. Окна были распахнуты настежь, но даже свежий ветерок не мог выгнать из дома запах гари. Тот въедался в кожу, волосы, и уже час спустя мне казалось, что я никогда от него не отмоюсь.

Юльку отправили на кухню готовить всем бутерброды и дожидаться Веру, которая обещала помочь с обедом.

Только вернувшись с болота, я обнаружила на своей руке большой яркий ожог, но не стала никого напрягать с ним, забинтовала сама, как смогла. И теперь рука болела, а стоило зацепить повязку, отдавалась глухой болью в плечо, я морщилась, но молчала. Может, нужно было поехать к фельдшеру, но мне не хотелось оставлять дом. Казалось, что, как только я уеду, случится что-то еще. Глупые мысли, ведь мое присутствие никак его не защитило, но я ничего не могла поделать. Пожалуй, впервые с момента приезда у меня было такое отвратительно упадническое настроение, за что я корила сама себя. То есть две смерти, одна из которых произошла на территории твоего парка, тебя, Эмилия, не тронули, а сгоревшая половина гостиной – да? Однако правда была именно такой. Я перестала чувствовать себя защищенной в этом доме, а еще не выходили из головы слова Лесуна о том, что рядом со мной тот, кто желает мне зла.