Книга Отмороженный, страница 86 – Рафаэль Дамиров

— Ох, борона кривая, ржавый плуг, — удивился Михалыч, окинув молодого взглядом с ног до головы, как раньше осматривал скотину на ярмарке. — Это таких малахольных теперь в мильтоны берут?

— Ладно, не донимай парнягу, — сказал я. — Ему тоже здесь жить-куковать. И за ним тоже присматривай, а то сгинет с непривычки.

— Как это — мне тоже здесь жить? — возмутился Щупин.

— Как это он здесь тоже будет жить? — возмутилась следом Полина.

— Очень просто, и это не обсуждается, — заявил я и кивнул молодому. — Отойдем, Валентин.

Мы отошли в сторонку, чтобы никто не слышал, и я начал инструктаж:

— Следи, чтобы она никуда не сбежала. Чтобы в телефон не лезла, в интернет не выходила. Я-то телефон у нее заберу, но может же и другой надыбать. Или у тебя отожмет. Я ее знаю. Короче, Маэстро может вычислить её по цифровому следу. Усёк?

— Но я… я следователь, а не какая-то силовая поддержка. Я работаю с бумагами, с документами. Я — процессуально независимое лицо и не могу, да и не умею, как постовой или охранник…

В голосе его то и дело проскальзывало пренебрежение. Ну, значит, полезно будет гонор-то сбить.

— Учиться никогда не поздно. Я верю в тебя, Валя, — я похлопал его по плечу. Сильно так похлопал. Он даже чуть подсел в коленях и поморщился. — Сейчас так надо, поверь. Никто не должен знать, где Полина. Вообще никто. Ни генерал, ни Седой, ни твоя мамка. Ты один и она. Справишься.

— Не знаю.

— Это не вопрос, Валентин.

— Да что происходит? — подошла недовольная Полина. Она, конечно, наверняка слышала что-то, как бы я ни старался говорить тише. — Вы обсуждаете меня, как будто меня нет, будто я пустое место.

— В деревне всегда так. Баба мужика слушается, — улыбнулся я. — Ну что, доча, добро пожаловать в мой мир. Пойдём, дом покажу.

— Я здесь не останусь! Где тут остановка?

— Поживешь, узнаешь. Шагай, дом смотри, осваивайся, только скорее, — проговорил я, глянув на часы. — Мне в город пора. Служба, знаешь.

— А у меня сессия! — воскликнула Полина. — Меня отчислят!

— Ну и ладно! — улыбнулся я. — Пойдёшь в полицию служить.

— Никогда, — фыркнула Полина и скрестила руки на груди.

Я посмотрел на неё, и по спине пошли мурашки. Её мать точно так же складывала руки, когда злилась. И так же вскидывала подбородок. Порода — моя и Танюшина.

* * *

— Илья Фёдорович! — генерал Абрамов махал руками, будто хотел взлететь, ходил из угла в угол, мерил кабинет широченными шагами, и паркет под его грузным телом жалобно поскрипывал. — Ты что себе позволяешь? Мне Щупин звонил, сказал, что ты приказал ему в деревне сидеть. Ты даже со мной не согласовал! У меня телефон раскалился уже! Из Главка спрашивают, где мой следователь, а я, как идиот, мямлю про процессуальную необходимость!

— Слушай, Сергей Сергеевич, — сказал я спокойно, достал телефон и показал ему фотографии, что отснял на заброшенном заводе. — Ты погоди, ты вот сюда глянь.

Свечи в гранёных стаканах, фото жены и дочери на ящиках среди кирпичных руин. Листал медленно, давал ему рассмотреть и проникнуться.

Абрамов сразу перестал возмущаться. Сглотнул, вытер рукавом лоб и тяжело проговорил:

— Это что… Это Маэстро?

— Нет, блин, я сам всю эту постановку устроил. Инсталляцию погорелого театра.

Абрамов грузно опустился в кресло.

— Он дал понять, что охотится за моей дочерью, — продолжил я. — Возможно, у него уже была возможность на неё напасть, но он решил поиграть со мной. Видишь, как всё обставил? Со свечечками, с фотографиями, всё по-театральному. Каждая деталь продумана. Он хотел, чтобы я это увидел и понял.