Книга Отмороженный, страница 58 – Рафаэль Дамиров

— А как погибла его мать?

— Курила во сне и сгорела, — ответил я. — Так по материалам проходило.

— Я бы выяснила этот момент подробнее.

— Зачем? — поморщился я.

Она постучала отточенным ноготком по снимкам:

— Для общей психологической конструкции. Для исследования мотивации преступника. Если мы будем знать о нём больше, чем он сам о себе понимает, мы сможем спрогнозировать его поступки. Будем на шаг впереди.

— О, как, — воскликнул я. — А то я бы сам не догадался его так вот изучить.

— Илья Федорович, — сказала психолог нравоучительным голосом, от которого с ходу начинало сводить скулы. — Я напишу справку и рапорт о том, какие мероприятия нужно провести по сбору материала. И прошу вас провести их. Либо кому-то поручить.

— Так это я вам и буду поручать, — сказал я. — Вам надо, вы и проводите.

Она сжала губы.

— Почему вы меня не слушаете? Я же вам хочу помочь.

— Ваша помощь мне сейчас в том, чтобы вы не мешали. У вас всё, Светлана Савельевна?

— Нет. Я проанализировала эти убийства, все старые эпизоды и побег. И пришла к выводу, что сейчас Ордынцев действует, опираясь на демонстративную акцентуацию характера. Это отличается от его прошлых преступлений.

Я поморщился.

— По-русски как-то можно?

— Он и раньше получал удовольствие от убийства. Убивал, чтобы получить удовлетворение. Только сейчас цель у него другая. Акценты сместились.

— Ещё более по-русски, — делано подбодрил я.

Она посмотрела мне прямо в глаза и вдруг тихо выдохнула:

— Мне кажется, что его цель — вы.

— Ха! Я много у кого цель. Не говорите ерунды.

— Неужели вы не понимаете? Он хочет вас уничтожить.

— А я вам и говорю: много кто хотел. Пока ни у кого не вышло.

— Вы опять не поняли, — сказала она жёстче. — Не убить, а именно уничтожить — это совсем другое. Разобрать вас по кусочкам, раздавить. Лишить всего, на чём вы держитесь.

— Это он сам вам сказал? — я скептически хмыкнул.

— Я провела анализ его поступков и той записки. Он выстраивает с вами контакт. Как думаете, для чего?

Я почувствовал, как внутри шевельнулось глухое раздражение. Не на Маэстро даже, а на то, что эта женщина полезла туда, где я и сам-то лишний раз не хотел копаться.

— Так, — сказал я. — Это всё не ваше дело. Занимайтесь своими психотипами, а не моей биографией.

И хлопнул дверью.

* * *

Ночь стояла тихая и слишком темная, лес вокруг будто вымер. Только сухо шуршала по земле лопата. Маэстро неторопливо и методично забрасывал землей яму, присыпая труп старушки.

Рядом на земле стояла старая керосиновая лампа. Фитиль нервно моргал, вот-вот погаснет. Виктор подкрутил лампу, и света чуть прибавилось. Он выхватывал маленькую поляну среди чащи, где Маэстро решил закопать тело домовладелицы.

Работать лопатой было неудобно. Грубо, громоздко. Раньше он своих жертв никогда не хоронил. Это случилось впервые. И сделано было вовсе не из сентиментальности. Просто теперь труп нельзя было оставлять. Никто не должен был найти старуху, опознать ее, проверить ее место проживания и нагрянуть в квартиру, где теперь жил он.

Маэстро убивал молодых женщин, а эту старушку теперь даже не считал трофеем. Так… расходный материал, техническая помеха, которую пришлось устранить. Когда душил ее, он ничего не почувствовал. Ни привычного подъема, ни азарта, ни того сладкого внутреннего звона, который обычно приходил после удачной охоты. Лишь рутинная необходимость. Скука. Как вот эта мозоль сейчас на руке от лопаты.