Книга Отмороженный, страница 25 – Рафаэль Дамиров

Даже для его бывалой психики это было слишком.

На старинном кресле сидела молодая женщина. Красивая ещё, даже сейчас. Почти голая, в одном нижнем белье. Она была мертва. Всё тело покрывали мелкие порезы. Они уже не кровоточили, кое-где подсохшие струйки въелись в кожу тёмными дорожками. Лицо бледное, как из мрамора. Связана она была так, что не могла ни встать, ни даже дёрнуться. Во рту кляп, а поверх липкая лента.

— Эх, чёрт… Началось, началось, — простонал генерал и тут же схватился за телефон. — Алло, это Абрамов. Опергруппу сюда. Экспертов. Да! Криминалиста и судебного медика. Срочно. Улица Полевая, четырнадцать. Где там, мать вашу, опера? И кинолога захватите.

Я подошёл к трупу. В руках девушка держала свёрток из газеты. Бумага пропиталась её кровью, промокла насквозь, потемнела, кое-где присохла к пальцам, а она всё равно не выпустила его до самого конца. Сидела мёртвая, связанная, истерзанная, а этот комок бумаги всё ещё был у неё в руках, будто она вцепилась в него из последних сил, как в единственное, что ей оставили перед смертью.

— Что это там у неё в руках, Мороз? — проговорил генерал у меня за спиной, не решаясь подойти ближе.

— Сейчас посмотрим.

— Не трогай. Может, отпечатки или ещё что. Дождёмся экспертов.

— Не волнуйся, — сказал я. — Не в первый раз замужем.

Я аккуратно развернул газету. Бумага липла к пальцам. Внутри лежали старые настенные часы. Циферблат разбит, стекло треснуло и в нескольких местах осыпалось, а минутная стрелка застыла на цифре «семнадцать». Бурые пятна, покрывавшие циферблат, въелись в трещины, легли по ободу, по цифрам и стрелкам. Та самая кровь пятилетней давности. Он нашёл эти часы, отказавшие как раз тогда, на его прошлом деле, в этом же доме и вложил ей в руки.

Я перевернул часы. Батарейки там не было. Вместо неё в отсеке торчал свёрнутый клочок бумаги. Я поддел его ногтем и вытащил.

Это была записка.

Развернул и прочитал:

«Ты опоздал, Мороз. Она истекла кровью. Умирала долго. Если бы ты сразу понял, куда спешить, ты бы мог её спасти. И я тебя ждал, но ты не пришёл. А игра будет продолжаться».

Это, конечно, было не всё. Я перевернул листок — другая сторона тоже была заполнена строчками от и до.

'Следующая жертва умрёт без всякой подсказки и без всякого предупреждения, потому что с часами ты проиграл. А потом я снова дам тебе подсказку, чтобы ты попытался спасти хоть третью. Когда конец игры? Ответ простой. Когда в живых останется только один из нас. Ты даже не представляешь, что я тебе приготовил.

Твой старый друг — Маэстро'.

— Что там, что там? — подскакивал генерал, силясь заглянуть. — Дай посмотреть. Что это?

— Не важно, — сказал я.

— Не важно? Да ты офигел? — сразу вскинулся шеф. — Это место происшествия вообще-то. Всё нужно к делу приобщить.

— Не всё. Только между нами, Сергей Сергеевич.

Я молча протянул ему записку. Он пробежал глазами текст, и лицо у него сначала вытянулось, потом ожесточилось.

— Представляешь, если это вылезет? — проговорил он уже тише. — Если СМИ раструбят, если куда-то это просочится. Представляешь, какая паника будет? У нас маньяк пообещал вырезать людей по очереди — играет с органами, как с дураками.

Он ещё раз глянул в листок, потом резко сложил его и вернул мне.

— Чёрт. Ладно. Ничего такого тут нет, делу не поможет всё равно. Возьми себе… Его логику и все эти выкрутасы в протокол вписывать не будем. Ты прав. Только криминалисту всё равно надо дать. Пусть на пальчики проверит.