Книга Отвергнутая на Земле избранная в космосе, страница 235 – Таруна Поддубная

— Ты уже его обсуждаешь, — тихо говорю я.

— Да, — отвечает Раэль после короткой паузы. — Потому что я не хочу, чтобы из-за моей гордости или страха там умерли те, кого мы еще можем вытащить.

Вот за это я его и люблю. Даже когда от его честности хочется разорвать кого-нибудь на месте.

Я перевожу взгляд на Уриха.

— А ты?

Он на секунду отводит глаза, будто просматривает параллельно еще десяток окон и данных, а потом отвечает непривычно серьезно:

— А я думаю, что, если бы это был любой другой член команды например, я бы уже сказал «нет» и даже не обсуждал. Но ты не любой другой. Ты уже дважды ломала то, чего вообще не должна была касаться. Сначала на станции. Потом сегодня. И мне это очень не нравится, но как факт это никуда не денешь. — Он криво усмехается. — К тому же, как бы ужасно это ни звучало, наш сумасшедший балахон хочет именно тебя, а значит, именно рядом с тобой он рано или поздно совершит ошибку.

— Отлично, — бормочу я. — Осталось только дожить до этого момента.

— Вот этим мы и займемся, — сухо говорит Ксила.

Она подходит к столу, на котором еще лежат инструменты, быстро собирает что-то в небольшую прозрачную ячейку, а потом ставит ее на край капсулы.

— Для начала мне нужно понять, насколько быстро милорд сможет вообще встать, если все сорвется. Потому что пока все здесь слишком красиво рассуждают, он, между прочим, все еще наполовину пациент, а не полноценный кошмар для врагов.

— Я польщен, — холодно отзывается Валериан.

— Переживешь, — бросает Ксила.

Я почти улыбаюсь, но тут же вспоминаю про заложников на станции, и улыбка гаснет сама собой.

— Сколько у нас реально времени? — спрашиваю я.

Урих отвечает сразу:

— Если он дал сутки, это не значит, что он будет честно ждать ровно двадцать четыре часа по вашему счету. Для таких, как он, «сутки» — это скорее психологическая удавка. Он хочет, чтобы мы дергались, спешили и ошибались. Но и тянуть мы не можем. Я бы сказал у нас часов шесть-восемь на подготовку, потом надо двигаться.

— Так быстро? — вырывается у меня.

— Оля, — устало говорит Раэль, — у нас нет роскоши думать до завтрака, потом до обеда, а потом еще до ужина. Мы уже опоздали в тот момент, когда он влез сюда под нашими носами.

Я сажусь ровнее и заставляю себя говорить спокойно, хотя внутри все начинает колотиться чаще.

— Тогда рассказывайте весь план. До конца. Без фраз «тебе это не понравится».

Мужчины переглядываются так синхронно, что мне хочется закатить глаза.

— Хорошо, — наконец говорит Раэль. — Слушай. Мы не можем вломиться в тот сектор всем составом. Он увидит движение, начнет резать контуры и убивать заложников раньше, чем мы доберемся. Мы не можем и просто ждать. Значит, ему надо дать то, чего он ожидает: тебя. Но не по-настоящему, а так, чтобы он сам открыл нам дорогу глубже.

— Красиво звучит, — говорю я. — И где в этой красоте подвох?

— Везде, — честно отвечает Урих. — Начиная с того, что тебе придется приблизиться к сектору достаточно близко, чтобы он поверил. Заканчивая тем, что мы сами пока не понимаем, как именно его временные фокусы будут вести себя рядом с твоими.

Ксила поднимает голову от анализатора.

— И это не самое приятное. Самое неприятное если он сможет выдернуть тебя в свое пространство между временем раньше, чем мы встанем на его хвост.