Книга Отвергнутая на Земле избранная в космосе, страница 227 – Таруна Поддубная

— Тварь, — выдыхает Урих на экране так зло, что у меня самой сводит зубы.

Ксила уже рядом. Она хватает меня за запястье быстро, крепко, профессионально, и я только тогда понимаю, что руки у меня дрожат.

— Ольга, смотри на меня, — резко говорит она. — Тебе плохо? Голова, сердце, зрение, шум в ушах?

Я моргаю и с трудом возвращаю взгляд с темного экрана на ее лицо.

— Нет… нет, просто… — сглатываю. — У меня в руках до сих пор как будто ток бегает.

— Покажи.

Я послушно поднимаю ладони. Ксила смотрит внимательно, проводит над кожей сканером из браслета, потом хмурится, но ничего страшного, кажется, не видит.

А Валериан уже пытается приподняться в капсуле, будто только что не лежал полумертвый, а просто отдыхал после длинного дня. Его движение получается резким, злым, и в следующую секунду он почти садится.

— Ложись обратно, — сразу рявкает Ксила.

— Не сейчас, — отрезает он.

— Именно сейчас. Или я тебя усыплю, милорд, и на этот раз без всяких обсуждений.

Он даже не смотрит на нее. Смотрит на меня, и от этого взгляда по коже проходит холод. Не потому, что мне страшно. Потому что я впервые так ясно вижу, насколько он зол.

— Он что-нибудь сделал тебе? — спрашивает Валериан.

И вот эта формулировка, короткая и страшно личная, почему-то цепляет сильнее всего.

— Нет, — быстро отвечаю я. — Ничего не сделал. Только… только остановил всех. И рассказал зачем ему я.

— Этого достаточно, — цедит он сквозь зубы.

Я рассказываю им все что этот гад рассказал мне.

На экране Урих шумно выдыхает, и я вижу, как у него снова загораются глаза. Значит, он уже полез в системы глубже, чем до этого.

— Я поднимаю все, что могу, — говорит он быстро. — Логи, сетку камер, остаточные всплески, контурные сдвиги. Если он снова влез между временем, должен был хоть что-то задеть. Хоть микросбой, хоть тень от перехода.

— Поднимай сразу и станцию, — холодно говорит Валериан. — Он не блефует. Если сказал про заложников, значит, держит именно тех, кого мы не успели вытащить.

Я наконец делаю нормальный вдох и тут же чувствую, как внутри что-то болезненно сжимается.

Конечно.

Это не новая угроза, взятая из пустоты. Живые на станции уже были. Ради них туда шли спасательные группы. Ради них Валериан и закрыл собой взрыв. Значит, вопрос теперь не в том, есть ли у неизвестного люди, а в том, кого именно он успел перехватить, сколько их у него и где он их держит.

— То есть он не бросается словами, — тихо говорю я. — Он указывает на тех, кого вы пытались спасти.

Никто не спорит, и от этого мне становится только хуже.

— Да, — коротко отвечает Урих. — И именно поэтому времени у нас меньше, чем хотелось бы.

Я провожу ладонью по лицу и заставляю себя думать, а не просто дрожать от ярости.

— Сколько их может быть?

Урих на секунду отводит взгляд в сторону, явно просматривая данные.

— Точно не скажу. После взрывов, перебоев и сдвигов часть списка до сих пор плавает. Но живые сигналы на станции есть, и их не единицы. Теперь надо отделить тех, кто просто прячется в разрушенных секторах, от тех, кого он действительно согнал под себя.

— А еще понять, — холодно добавляет Валериан, — когда именно он начал собирать этих людей. До взрыва или уже после.

У меня внутри снова поднимается злость.

— То есть он с самого начала готовил себе живой щит.