Книга Отвергнутая на Земле избранная в космосе, страница 201 – Таруна Поддубная

Я кивнула сразу.

— Не двинусь.

Раэль наклонился, поцеловал меня в лоб, потом очень быстро в губы. Не жадно, не долго, а так, будто ему нужно было почувствовать, что я здесь, живая и только после этого он сможет снова повернуться к опасности лицом.

— Мы быстро, — сказал он.

— Вы оба обещали мне это уже слишком много раз, — ответила я, пытаясь говорить спокойно.

— И пока ведь держим слово, — тихо заметил Урих, подходя ближе. Он тоже наклонился, коснулся моих губ, а потом едва слышно добавил уже только для меня: — Не бойся. Если эта тварь и правда где-то здесь, мы ее найдем.

Они ушли быстро, не оборачиваясь в дверях, не тратя секунды на красивые прощания, и именно в этом было больше тревоги, чем если бы они начали говорить лишнее. Когда за ними закрылась дверь, медотсек снова погрузился в ту особую тишину, которая бывает только в местах, где жизнь и смерть давно научились работать рядом.

Ксила подошла ко мне, остановилась почти вплотную и несколько секунд просто смотрела в лицо.

— Не вздумай сейчас расклеиться, — сказала она наконец уже мягче. — Потому что если он снова очнется и одну умирающую от тревоги женщину это будет плохо. Но вообще у меня есть желание вколоть вам обоим что-нибудь успокоительное и оставить так до завтрашнего утра.

Я усмехнулась через силу.

— Очень ободряюще.

— Я врач. — Она проверила один из экранов и добавила: — Но он правда держится. И сейчас это главное.

Ксила ушла. Я села обратно на стул у капсулы, сцепила пальцы на коленях и посмотрела на Валериана сквозь прозрачную крышку. Лицо у него оставалось неподвижным, слишком бледным, изувеченным, но смотря на него я видела лицо очень сильного мужчины. Как будто он даже между жизнью и смертью умудрялся сохранять какую-то свою проклятую, невозможную власть над пространством вокруг.

— Ты слышал? — шепнула я почти беззвучно. — Они уже ушли охотиться. А я осталась. Так что, если захочешь еще раз прийти в себя и испортить мне нервы новыми тайнами, у тебя все шансы.

Он, конечно, не ответил.

Не знаю, в какой именно момент я все-таки задремала. Сначала просто сидела, глядя на мерцающие показатели на крышке медкапсулы, потом изо всех сил старалась держать глаза открытыми, потом только на секунду позволила себе опереться плечом на гладкий холодный край, и, видимо, именно тогда усталость, напряжение и бессонная ночь наконец-то догнали меня все разом.

Проснулась я резко, не от звука и не от сигнала, а от очень странного, почти физического ощущения чужого взгляда. Будто кто-то смотрел на меня так пристально, что это проникло даже в сон. Я подняла голову, несколько секунд не понимая, где я, почему шея затекла и отчего щека почти онемела от неудобной позы, а потом увидела его.

Валериан смотрел на меня из медкапсулы своими тяжелыми, хищными глазами. Они уже не были мутными, как в тот короткий миг, когда он очнулся в прошлый раз, а стали куда более ясными, осмысленными и, как ни странно, живыми. Я уставилась на него в ответ и, не придумав ничего умнее, сказала:

— Привет.

Он медленно усмехнулся. Даже сейчас, лежа внутри капсулы, опутанный линиями контроля и датчиками, он умудрялся смотреть так, будто не находился между жизнью и смертью, а просто застал меня в забавной и слегка неловкой ситуации.