Книга Отвергнутая на Земле избранная в космосе, страница 188 – Таруна Поддубная

Ксила подняла на меня глаза - всего на секунду, не переставая работать.

— Он - древний, — сказал она коротко. — Не просто сильный. Очень сильный.

В этот момент она захватила инструментом еще один длинный осколок у самого ребра и вытянула его наружу. Я была почти уверена, что сейчас кровь хлынет еще сильнее, но вместо этого увидела нечто такое, от чего у меня по спине прошел новый холодок: часть рваной раны прямо у меня на глазах начала стягиваться. Медленно, страшно, неестественно для обычного тела, но срасталась.

— Видишь? — бросила Ксила. — Будь на его месте кто-то другой, мы бы уже имели мертвое тело в закрытом мешке. А у милорда ткани все еще пытаются собраться обратно. Именно поэтому он до сих пор здесь.

Я смотрела на рану и не могла оторваться.

— Но этого же мало, — прошептала я.

— Мало, — жестко согласилась она. — Поэтому ты должна продолжать говорить с ним.

Я облизнула пересохшие губы и снова наклонилась чуть ближе к нему, не касаясь, потому что боялась помешать.

— Ты меня слышишь? — произнесла уже ровнее, упрямо, почти злясь, потому что так было проще не плакать. — Ты мне говорил, что будешь сам разбираться со всем этим. Вот и живи, чтобы наказать тех, кто все это сделал. Ты обещал защитить меня, но если уйдешь, как ты сможешь выполнить свое обещание?

Пищание приборов на секунду выровнялось. Я заметила, как один из медиков быстро переглянулся с Ксилой, но мне никто ничего не объяснил. Они просто продолжили работать.

— Раэль и Урих живы, — продолжила я уже быстрее, цепляясь за любую мысль, которая могла быть важной. — Слышишь? Они живы. Они стоят на ногах. Это все твоя кровь на них, а не их. Ты сделал это. Значит, теперь обязан выкарабкаться сам. Я не знаю, как у вас тут устроены древние вампиры, истинность и все остальное, но точно знаю одно: нельзя сначала влезть в мою жизнь, все перевернуть, а потом умереть, как будто это нормальный конец отношений.

Мне кажется, что последние слова прозвучали почти истерично, но я уже не могла иначе. Лед в груди по-прежнему сковывал сердце, боль то слабела, то накатывала снова, а каждый новый осколок, падавший в миску, ощущался так, будто металл вытаскивали не из вампира, а из меня.

И именно в этот момент все снова пошло не так.

Сначала один прибор сорвался в высокий, пронзительный сигнал. Потом второй. Потом сразу несколько. На лице Ксилы я впервые за все это время увидела не просто напряжение, а настоящую вспышку страха, мгновенно задавленную привычкой действовать.

— Нет, нет, нет… — зашипела она сквозь зубы, вглядываясь в экран. Потом резко подняла голову и закричала на всю операционную: — Давление падает! Показания падают! Мы его теряем!

У меня внутри все оборвалось так резко, что я даже не сразу поняла, что перестала дышать.

Крик Ксилы будто сорвал у меня внутри какие-то ограничения, и в следующую секунду у меня уже не осталось ни времени, ни сил думать, правильно это было или нет. Все, что секунду назад еще пыталось спорить во мне, бояться, стыдиться и отшатываться от ужаса, просто исчезло. Я сделала шаг к столу, взяла Валериана за голову обеими руками - осторожно, насколько вообще могла при виде его искалеченного лица, наклонилась почти вплотную и вдруг поняла, что говорила не потому, что так было надо, не потому, что Ксила велела быть рядом, не потому, что истинная должна была сейчас что-то произнести над умирающим вампиром, а потому, что в этот миг все сказанное стало для меня страшной, болезненной, беспощадной правдой.