Книга Отвергнутая на Земле избранная в космосе, страница 113 – Таруна Поддубная

— Нет, — ответила я наконец. — Мне страшно, и я это прекрасно понимаю, но я не вернусь.

Раэль шумно выдохнул в переговорник.

— Ольга, это не спор, и я не понимаю, честно, твоего упрямства. Я серьезно.

— Я тоже серьезно, — сказала я тише, но тверже. — Я не знаю, почему должна идти дальше, но знаю, что должна. И если вернусь сейчас, потом пожалею.

Не успел он ответить, как Урих коротко и очень зло выругался, оборвав наш разговор одним этим звуком.

— Отлично, — процедил он. — Просто замечательно.

Я сразу повернулась к нему:

— Что такое?

Он не ответил мгновенно. Сначала еще раз уткнулся в браслет, потом в панель, потом опять в браслет, будто упрямо не желал признавать результат, который уже видел.

— Ты действительно могла бы вернуться. Я бы, если честно, очень хотел, чтобы ты вернулась, — бросил он вдруг, даже не глядя на меня. — Пока еще есть такая возможность.

— Нет, — отрезала я сразу.

Только тогда Урих посмотрел на меня уже по-другому, и в его взгляде на этот раз не было ни привычной насмешки, ни скрытого удовольствия, ни странной и непривычной мягкости. Только раздражение и очень явная тревога:

— Ольга, сейчас не лучший момент для того, чтобы проявлять характер.

— Сейчас - не лучший момент для того, чтобы я отступала, — парировала я, сама поразившись тому, насколько спокойно это прозвучало.

Он еще секунду смотрел мне в глаза, потом резко выдохнул и сказал уже в общий канал:

— Тут что-то не так. Связь не работает.

После этих слов все мгновенно собрались. Хотя, казалось, куда же больше.

— В каком смысле - не работает? — резко переспросил Раэль.

— В прямом, — сухо ответил Урих. — Не работает связь между кораблями и внутри станции. Я сейчас не могу пробиться даже до нашего корабля. Что-то блокирует сигнал полностью.

В эфире тут же раздалось крепкое ругательство Раэля, за ним еще одно, уже от кого-то из мужчин поблизости.

— Как это вообще возможно? — спросил Раэль зло. — У нас же должны быть резервные каналы.

— Должны, — отрезал Урих. — И они тоже молчат. На коротком расстоянии мы еще можем держать связь друг с другом, но, если разойдемся дальше, чем сейчас, тоже начнем терять контакт. А это уже совсем другой расклад.

— Тогда прежний план отпадает, — вмешался кто-то сзади. — Если разойдемся далеко, просто потеряем друг друга.

— Если не разделимся, потеряем время, — огрызнулся другой. — Пока будем ползти одной кучей, часть сигналов может уже исчезнуть.

— Если разойдемся слишком далеко, исчезнем сами, — напомнил третий. — И потом уже никого не спасем.

После этого заговорили все сразу. Мужчины начали спорить на ходу, предлагать новые схемы движения, тут же их отметать, спорить о расстояниях, о секторных узлах, о том, сколько солдат можно было отправить вперед без потери связи и сколько нужно было оставить ближе к шлюзам, чтобы не остаться окончательно отрезанными. От этого шума, от накладывавшихся друг на друга голосов, от напряжения, которое в этих голосах уже звенело почти физически, у меня на секунду закружилась голова, потому что каждый их вариант означал одно и то же: где-то за этими стенами были выжившие, которые ждали помощи, а у нас было одновременно слишком мало времени, слишком мало информации, а теперь еще и слишком мало связи.

— Тогда идем связками по двое.