Книга Отвергнутая на Земле избранная в космосе, страница 111 – Таруна Поддубная

— Мы тебя будем помнить смелым, — добавил другой.

— И, возможно, вкусным, — мрачно вставил третий.

После этого смешки стали уже почти дружными, и я очень быстро поняла, что именно этого Урих и добивался. Стоило всем переключиться на Раэля и его будущие проблемы с лордом Валерианом, как внимание к самому Уриху исчезло сразу, будто его и не пытались только что поймать на странном, слишком мягком отношении ко мне.

— Ты специально это сделал, — сказала я тихо, чтобы услышал только он.

— Разумеется, — так же тихо ответил технори. — Я не люблю быть центром чужого веселья, если им можно сделать Раэля.

Я бы, наверное, ответила что-нибудь еще, но в этот момент на каждом браслете сразу раздался новый сигнал. Он был коротким, рабочим, совершенно иным по тону, и от него все сразу стали собраннее. Почти сразу перед нашими глазами вспыхнули голографические изображения. Я подняла руку и увидела схему всей станции: уровни, сектора, коридоры, технические узлы, а поверх этой схемы светились многочисленные красные точки. Их было слишком много, и каждая мигала - чей-то чужой страх, чей-то слабый шанс, чей-то отчаянный сигнал, который еще не успел окончательно погаснуть.

От одного вида этой карты мне снова стало холодно.

Раэль и Урих, как и остальные мужчины, мгновенно перестроились из полушутливого, живого общения обратно в работу. Заговорили уже иначе, коротко, четко, без лишних эмоций, и в их голосах появилась та жесткая сосредоточенность, которая бывает только тогда, когда счет идет уже не на минуты, а на чьи-то жизни.

— Берем ближайшие сигналы, — отрывисто сказал Раэль. — Сначала - тех, кто на одном уровне с нами. Ниже не лезем, пока не поймем, держатся ли перекрытия и не пошли ли новые трещины.

— Сектор медиков здесь, — сухо отметил Урих, увеличивая часть схемы. — Ксила находилась вот в этом коридоре. Но рядом еще четыре сигнала. Если идти только к ней, других потеряем по времени.

Эти слова ударили сильнее, чем мне хотелось бы, потому что я сразу поняла, насколько чудовищный выбор сейчас стоял перед ними: бежать к своей, к Ксиле, или спасать тех, кто находился ближе и кого еще можно было успеть вытащить живыми.

Раэль замолчал всего на секунду.

Потом выдохнул и сказал уже тверже:

— Разделимся. Я беру правый сектор и иду к Ксиле. Урих, ты ведешь Ольгу и забираешь тех, кто ближе к вам по маршруту. Остальные расходятся парами. Никто не уходит без подтверждения связи.

— Почему это именно я веду Ольгу? — отозвался Урих почти лениво, но я слишком хорошо уже чувствовала, что под этой ленцой он просто скрывал внимание к каждой мелочи.

— Потому что рядом с тобой у нее, судя по данным спаскостюма, даже пульс не спокоен сегодня, — безжалостно напомнил Раэль.

Я вспыхнула так, что, казалось, если бы шлем был прозрачнее, это увидели бы все:

— Раэль!

— Что? Это медицинский факт, — совершенно невинно ответил он, и по общей связи опять прокатились сдержанные смешки.

— Я вас всех потом ненавидеть буду, — пробормотала я.

— Нет, — спокойно сказал Урих, уже прокладывая наш маршрут по схеме. — Тебе будет некогда. Ты занята тем, что героически идешь спасать жителей и гостей станции.

И вот от этих слов, сказанных его обычным сухим тоном, но с чем-то очень теплым, прозвучавшим под ним, я вдруг выпрямилась чуть сильнее и посмотрела на красные точки уже иначе. Не как на страшные метки катастрофы, а как на тех живых существ, до кого мы должны были успеть дойти.