Книга Проклятье жрецов Египта, страница 91 – Таруна Поддубная

Я слышала голоса мужчин, приглушенные, словно сквозь толщу воды. Гор, его тембр такой низкий и успокаивающий сейчас, когда его слова были обращены ко мне. Анубис… Его присутствие я ощутила кожей — как прикосновение прохладного ветра после бури. Ингвар, всегда такой резкий, но сейчас в его голосе звучали нотки страха, которые он старательно скрывал. Дикаст… его тишина, она говорила больше, чем любые слова. Сергей, его настойчивость, его попытки достучаться до меня. И Саша… его голос, тихий, как паутинка, но в нем было столько отчаяния, что он прорывался сквозь мой собственный хаос.

Я чувствовала их. Всех их. Чувствовала, как их беспокойство, их любовь, их страх переплетались с этим чудовищным, пульсирующим в моих руках огнем. Это был не мой огонь. Это — не я. Это… оно. То, что пробудилось. То, о чем все говорили, но я не верила. Сила Врачевой, что может стереть города и превратить горы в пыль. Сейчас даже мои глаза все видели совершенно в другом, нет, в других спектрах. «Кто я теперь? Что я теперь? И как мне все это остановить?» От такой силы и потока магии внутри меня кости горели, будто огнем.

Мои руки. Я посмотрела на них, и увидела, как они дрожали. В правой руке — пульсирующий, зеленый свет. Он источал тепло, такое нежное, такое обещающее. Я чувствовала, как в нем пульсировала жизнь, как он тянуло к себе, как хотело расцвести, залечить, вернуть. Это была магия Врачевой, я ее знала, она была мне привычна. Магия жизни. Она такая… прекрасная.

А в левой… в левой — холод. Черный, клубящийся мрак. Он не грел, он замораживал. Он тянул вниз, в бездну, в забвение. В нем — смерть. Я чувствовала ее дыхание, ее тихий шепот, обещавший покой. Это тоже магия Врачевой, незнакомая, но не пугающая — она тоже была своя, родная. Магия смерти. Она такая… притягательная. И такая ужасная одновременно.

И они горели. Эти две силы, они боролись внутри меня, разрывая на части. И я больше не могла их контролировать. Не могла. Мне хотелось их выпустить. Дать свершиться правосудию. Уничтожить все зло, все неравенство, что было сотворено тут.

— Марьяна! Пожалуйста, услышь нас! — это Гор. Его голос, как якорь в бушующем море. Я пыталась уцепиться за него, но волны отбрасывали меня.

— Она в опасности! Эта сила… она не должна быть пробуждена сейчас! Она не удержит ее! — это Ингвар. Я слышала его крик, его отчаяние. Я знала, что он прав. И это делало мою боль еще сильнее.

— Марьяна, это не ты. Это не твоя вина, ты не можешь сейчас ничего привести в баланс. Ты только погубишь невиновных. Остановись, ты можешь! — прошептал Анубис. Его слова звучали, как бальзам на рану. Я почувствовала, что могу остановить то, что со мной происходило. Я хотела в это верить. Я изо всех сил хотела верить. Но как? Как поверить, когда чувствуешь, что становишься пустым сосудом, наполняющимся чем-то чужим, чем-то страшным? Как остановить это бурлящий поток внутри?

— Соберись, Марьяна! Ты сильная! Ты сможешь! — Сергей. Его слова звучали как призыв к битве. Но я не хотела биться. Я хотела, чтобы все это прекратилось. Я хотела вернуться.

— Марьяна… пожалуйста, — голос Дикаста, такой тихий, такой нежный. В нем не было приказа, не было требования. Только мольба. И это пробило броню моего страха.