Книга Проклятье жрецов Египта, страница 148 – Таруна Поддубная

Я вцепилась пальцами в камень под ладонью с такой силой, что острые края впились в кожу.

— Нет, — выдохнула я, не сразу поняв, что сказала это вслух.

Сергей мгновенно повернул голову ко мне, но ничего не сказал. Ему и не нужно было. Он тоже уже все понял.

— Они ведут их вниз, — сказал Ингвар, и в его обычно ровном голосе проступило то ледяное напряжение, которое мне уже хорошо было знакомо. — Прямо сейчас.

— Или выводят оттуда после подготовки, — тихо отозвался Анубис. — Но от этого, признаться, легче не становится.

Я смотрела на этих девушек и слишком ясно понимала, что времени у нас больше не осталось. Не в абстрактном смысле, а в буквальном. Пока мы прятались в руинах и решали, как лучше подступиться, Бастет продолжала делать именно то, что я видела ночью. Брала. Ломала. Высушивала. Превращала живых в страшные сосуды ради собственной силы и собственной мести.

— Мы не можем их просто отпустить, — сказала я, не отводя взгляда от процессии.

— Можем, — жестко ответил Дикаст. — Если хотим прожить дольше нескольких минут и понять, как устроено место.

— И потом смотреть, как их убивают? — резко повернулась я к нему.

Его лицо не дрогнуло, но взгляд стал тяжелее:

— Я не сказал, что это меня устраивает. Я сказал, что любая ошибка сейчас может положить нас всех рядом с ними. И даже бессмертие может не помочь.

Эта правда ударила больно, именно потому, что была правдой. Во мне уже поднимался тот самый бездумный, рвущийся вперед порыв, от которого в обычной жизни меня часто удерживало только то, что я все-таки была не героиня дешевой баллады, а врачевая, привыкшая сначала думать, кого и как можно спасти. Но сейчас этот навык давался мне с трудом. Мне слишком явно было видно, что промедление — это тоже выбор. И возможно — чья-то смерть.

Процессия тем временем остановилась у самой кромки обрушенной лестницы, где, как оказалось, за грудой камня скрывался еще один спуск. Не тот проход, который мы заметили первым, а другой — уже открытый, более широкий, наполовину занесенный песком и потому почти неразличимый, если не знать, куда смотреть. Первая женщина обернулась, подняла руку, и именно в этот момент сверху на остатки колонны мягко, без единого лишнего звука опустилась та самая крылатая фигура, которую мы видели в небе.

Теперь я рассмотрела ее лучше.

Это действительно была женщина. Или, по крайней мере, существо, очень убедительно принявшее женский облик. Высокая, гибкая, с длинными темными волосами, которые ветер почти не трогал, будто и ему было неуютно рядом с ней. Крылья за ее спиной не были ни птичьими, ни кожистыми. Они казались собранными из тонких темных пластин, матовых у основания и почти серебристых по краю, так что на солнце вспыхивали глухим металлическим отблеском. Лицо ее было красивым именно той холодной, пугающей красотой, которая сразу заставляла думать не о желании, а об опасности.

— Вот теперь я ее узнаю, — едва слышно сказал Анубис.

— Кто это? — спросила я, даже не пытаясь скрыть напряжение.

— Не по имени. По породе, — ответил он, и это прозвучало куда хуже, чем если бы он сразу назвал имя. — Такие рождаются редко. И почти всегда возле очень старой крови.

Крылатая опустила взгляд на двух кошек, что-то сказала первой женщине, и та склонила голову слишком низко, слишком почтительно. Потом незнакомка коснулась подбородка одной из девушек кончиками пальцев, повернула ее лицо к свету, осмотрела, как осматривают товар или жертву, и удовлетворенно кивнула.