Книга Проклятье жрецов Египта, страница 131 – Таруна Поддубная

— Доброе утро, — произнес он, подходя ближе и ставя завтрак передо мной с той точностью, которая всегда была ему свойствена. — Я подумал, что после всего вчерашнего тебе сначала стоит выпить кофе, а уже потом снова спасать всех вокруг.

Я посмотрела на булочки внимательнее и сразу поняла, что ошибиться было невозможно. Это были именно те самые. Мягкие, румяные, с чуть блестевшей от глазури верхушкой, с тонким запахом корицы и чего-то еще, такого теплого и редкого, что у меня внутри мгновенно поднялась почти детская радость. Это были именно те булочки, про которые рассказывал мне по большому секрету Саша, когда Ингвара не было рядом, а ему Сергей проболтался о кулинарных талантах брата, которые тот очень хорошо от всех скрывал.

— Ингвар, — сказала я и даже не попыталась скрыть удивление. — Ты их сам испек?

Он чуть пожал плечами, но в уголках его губ уже показалась сдержанная, почти интимная улыбка, которая появлялась у него только в те редкие моменты, когда речь шла о чем-то для него по-настоящему личном.

— Да. И прежде чем ты начнешь слишком сильно восхищаться, сразу скажу: я это делал только второй раз. Так что можешь считать себя существом исключительным.

— А так и не скажешь, — пробормотала я, все еще глядя на булочки, а потом подняла глаза на Ингвара. — Ты ведь не просто так их делаешь, да?

Он не ответил сразу. Сел в кресло у кровати, сцепил пальцы и на секунду отвел взгляд, будто даже теперь ему было непросто говорить об этом спокойно.

— Это мамин рецепт, — сказал он наконец. — Не просто рецепт даже, а одна из тех вещей, которые остаются с тобой, когда все остальное уже слишком давно прошло. Мы готовили их вместе очень редко. У нее почти никогда не было на это времени, а у меня — возможности побыть просто сыном, а не тем, кем меня пытались вырастить. Поэтому такие дни я запомнил слишком хорошо. Видимо, именно потому и не повторяю это просто так.

От его слов у меня внутри стало неожиданно мягко и больно одновременно. В этом мужчине вообще было слишком много того, что на первый взгляд не угадывалось за его безупречной осанкой, холодной иронией и привычкой держать лицо даже тогда, когда весь мир вокруг превращался в руины.

Я взяла одну булочку, осторожно отломила кусочек, положила в рот и едва не застонала от удовольствия. Она была именно такой, какой и должна быть еда, не просто сделанная руками, а приготовленная с любовью семейных рецептов: теплой, нежной, безумно вкусной.

— Это очень вкусно, — сказала я уже тише. — И очень… приятно. Спасибо тебе. Правда.

Ингвар посмотрел на меня с тем редким взглядом, от которого мне всегда становилось чуть труднее дышать.

— Я рад, что тебе нравится, — ответил он. — Потому что иначе мне пришлось бы оскорбиться куда сильнее, чем вчера в ванной.

Я не удержалась и улыбнулась, отпивая кофе. Напиток оказался крепким, горячим, ровно таким, какой был нужен мне сейчас, чтобы окончательно проснуться и собрать мысли в одно целое.

— Где остальные? — спросила я спустя несколько секунд.

Ингвар сразу стал серьезнее:

— Дикаст, Сергей и Гоша ушли еще раньше. Они хотят проверить возможное место, где может быть спрятана мумия Бастет. Перед этим они заедут к кошкам и еще раз поговорят с ними. В этот раз с особым пристрастием. Как только Дикаст умеет, когда говорит не просто как мужчина, а как судья.