Книга Проклятье жрецов Египта, страница 130 – Таруна Поддубная

Меня передернуло.

— Она убивает их, — сказала я, чувствуя, как к горлу снова подступает отвращение. — Не просто запирает. Не просто использует. Она наслаждается этим. Я чувствовала, как ей хорошо от поглощения чужой жизни.

В этот момент Гор очень осторожно накрыл мою руку своей ладонью, и этот простой жест оказался важнее любых утешений.

— Смотри на меня, — проговорил он.

Я подняла глаза.

— Это было ее. Не твое. Ее жажда. Ее удовольствие. Ее чудовищность. Ты только увидела. Это не стало частью тебя.

Я не могла сказать, что от этих слов мне сразу полегчало, но они позволили мне за что-то уцепиться.

— Она сказала, что отомстит за любимых, — прошептала я. — Значит, она считает себя правой.

— В этом и есть самая большая опасность, — тихо ответил Дикаст. — Те, кто делают страшное во имя любви, почти всегда опаснее тех, кто делают страшное ради власти. Потому что они не считают себя чудовищами.

Я перевела взгляд с него на Гора и только тогда по-настоящему осознала, как странно все это выглядело со стороны: я лежала между двумя мужчинами после чужого кошмара, они оба рядом, настороженные, обнаженные по пояс, слишком горячие, слишком близко, и именно это сейчас удерживало меня в реальности.

— Вы поэтому здесь? — спросила я тише. — Почему вы оба… рядом?

Они переглянулись коротко, почти синхронно.

— Потому что после такого дня никто не собирался оставлять тебя одну, — сказал Гор.

— И потому что твой сон уже перестал быть просто сном, — добавил Дикаст. — Мы хотели проверить, не утащит ли тебя снова туда, откуда потом придется вытаскивать.

Я смотрела на них несколько секунд, ощущая странную смесь смущения, благодарности и понимания, что дальше будет только хуже, если мы не успеем раньше нее.

— Нам нужно найти ее как можно скорее, — сказала я.

На этот раз ни один из них не стал спорить.

Благодаря Дикасту я все-таки смогла уснуть снова. Я не знала, что именно он сделал — коснулся ли моего виска своей странной, почти невесомой магией, приглушил ли чужие отголоски в голове или просто мягко вытолкнул меня из того тревожного зыбкого состояния, где сон уже не отдых, а еще одна дверь для кошмаров, однако после его вмешательства темнота наконец стала обычной, спокойной, и больше никто не тянул меня ни в чужую память, ни в чужую боль. Я провалилась в нее без страха и, кажется, впервые за последние дни действительно отдохнула, потому что, когда открыла глаза, за окном уже было утро.

Несколько секунд я просто лежала в постели, наслаждаясь тишиной. Дома было тихо, размеренно, без вчерашней тревоги, и от этого даже собственное тело казалось чуть более легким. Усталость еще чувствовалась во мне, но уже не давила камнем на плечи. В голове не звенело. На коже больше не ощущалось липкого ужаса после сна. Мне даже почти удалось поверить, что это утро будет нормальным, если бы не воспоминание о том, что Бастет все еще была где-то здесь, в этом проклятом городе, и время уходило быстрее, чем нам хотелось бы.

Я только успела сесть в кровати и убрать волосы с лица, как дверь открылась, и в комнату вошел Ингвар. В руках у него была большая кружка с кофе и тарелка, на которой лежали две ароматные булочки. Запах донесся до меня раньше, чем я успела что-то сказать, и сердце у меня неожиданно дрогнуло от самого этого простого, почти домашнего жеста.