Книга Правда без лицензии, страница 91 – Ксения Кирина

Когда продрогшая и уставшая Бьен наконец добралась до Злачного Уголка, улицы заметно оживились и нужда в предельной неприметности отпала.

Маленькое питейно-развлекательное заведение мадам Фрайду, служившее биншш-ит прикрытием и обыкновенно не отличавшееся особой популярностью, этой ночью ходило ходуном: толпился народ, в дверях появились дополнительные вышибалы, и даже помятые завсегдатаи почти не проявляли интереса к напиткам, что-то бурно обсуждая. Что же именно — сообщала ярко освещённая игривая афиша у входа: «Прыткие ножки». На жёлтом фоне была нарисована девица в укороченном полосатом платье и кружевных чулочках, вдохновенно отплясывающая запрещённый канкан. И сразу стал понятен ажиотаж: открыто объявлять о подобных танцах в своём заведении никто бы не решился, а конкуренты, заприметив отток посетителей, завтра же натравят на ведьму блюстителей порядка и ещё кого-нибудь, даже если всё будет максимально прилично. У Фрайду была всего одна ночь и один шанс заработать на канкане достаточно, чтобы задобрить Злачную верхушку, которая заткнёт остальные недовольные глотки. Значит, танцовщицы должны быть стройными, гибкими и привлекательными…

Одну такую женщину, свою общую знакомую с мадам Фрайду, Бьен знала. И теперь испытывала странное чувство — смесь негодования и восхищения; если её предположение было верным, Медея не то решила брать наглостью, рассчитывая, что люди её мужа не станут выискивать её среди танцовщиц, не то просто не умела отсиживаться в тени.

Как показала практика, скрываться не очень-то умела и сама Бьен — одетая скромно, но добротно и опрятно, она выделялась в данном заведении как монахиня на балу. Когда Тьяго привозил её сюда, она обыкновенно была обряжена в мешковатое чёрное платье и шляпу с длинной густой вуалью. «Таинственная дама» — представлял Подстрочник свою помощницу и быстро уводил её из общего зала. В лицо Бьен знали двое: сама мадам Фрайду и Жак, грузный пышноусый бармен, — сегодня за стойкой стоял именно он.

Едва веритарчесса отступила на пять шагов от входа, её облапал за талию какой-то пропойца.

— Здесь слишком шумно, куколка. Хочешь, найду местечко потише? — прохрипел он, обдав девушку крепким запахом перегара.

— Найдите, — холодно согласилась Бьен, брезгливо морщась. — Без меня.

Уж насколько ситуайен был нетрезв, распознать упирающееся ему в бок пистольное дуло он смог.

— И-из-виняюсь, — ничуть не смущённый, выдал он и убрался прочь.

Бьен спрятала пистоль, поспешно скользнула к стене и, держась спиной к ней и придерживая карманы, принялась пробираться к барной стойке.

Не слишком просторный зал был набит битком, пустовала пока только узкая сцена; оркестровая яма (громкое название для тесной ниши) напоминала муравейник — мест не хватало, музыканты толкались, пихались инструментами и «услаждали» слух присутствующих немузыкальной бранью. Посетители разговаривали громко, хохотали ещё громче. Было душно, смердело спиртным и табаком.

Кое-как пробравшись к барной стойке, Бьен дождалась, пока Жак заметит её. Он явно удивился,  что она без маскировки, но никак это не прокомментировал, только сказал:

— Доброй ночи, ситуайена. Сожалею, но мадам отсутствует и не сможет вас принять.

Бьен чертыхнулась про себя, однако тут же спохватилась.