Книга Правда без лицензии, страница 268 – Ксения Кирина

На несколько минут в кабинете повисло неловкое молчание. Бьен, сознавая, что затронула глубоко скрытую и болезненную тему, взяла Лу, чтобы занять руки. Обложка книги была прохладной на ощупь.

Лис встрепенулся в кресле, словно очнувшись от дремоты, и ущипнул себя за переносицу.

— Прости старика за брюзжание. Твоя Обесцвеченность и чертёжник напомнили мне о прошлом.

— Как это?

Взгляд Лиса стал пронзительным.

— Прежде поклянись, фрау, что как можно дольше и прочнее сохранишь эту Правду в тайне. Иначе нельзя. Я не имею права открывать такие знания всему миру. Чтобы не сковывать тебя, скажу так: ты можешь обсудить то, что узнаешь, с Густавом или ещё с кем-нибудь, кто является частью этой тайны или же догадывается о ней. Отважишься дать мне таковое Правдивое обещание?

Бьен задумалась, так ли уж ей хочется заглянуть в прошлое. С одной стороны, народная мудрость «Многие знания — многие печали», с другой — знание настоящей Правды никогда не бывает лишним, хотя и зачастую очень горьким…

Но веритарчерская служба никому и не сулит сладости. Бьен это знала ещё до того, как её выбрала.

— Я готова, — твёрдо сказала она. — Обещаю, что всё, что узнаю от вас, буду хранить в тайне. Обещаю если и говорить о ней, то лишь с теми, кто с нею связан.

Лис кивнул.

— Хорошо, что здесь есть фиалки, — сказал он. — Никто нас не подслушает даже через иглу.

Бьен уставилась на горшочек и по-детски спросила:

— Почему?

— Фиалки — цветы Правды, живые её Печати. А подслушивание — дело заведомо лишённое Правдивости.

Вот что имел в виду Густав, когда говорил о языке цветов!

Лис оглянулся на дверь и заговорил:

— В далёкой древности, до того, как разделиться на племена и народы, все люди были Обесцвеченными, Лишёнными Крови, белее самого чистого снега. Слабый отголосок той эпохи ты видишь сейчас перед собой.

— Это что же… Выходит, остудившись до белизны, я стала такой, какой должна быть по Правде? — растерялась Бьен.

Лис издал смешок.

— Правда переменчива с течением Времени, юная фрау. Кому, как не тебе, это знать? Люди изменились не вмиг, всё происходило постепенно, тянулось века и тысячелетия. Влияние Стужи на человеческую плоть слабело, а притяжение Земли крепло. Сегодня ты потратила много сил, неосознанно прикоснулась к Времени, и оно подточило изнутри твою, так сказать, «человечность». Ты бы не умерла, но без своевременной помощи до конца жизни осталась бы Обесцвеченной и чувствительной к Стуже. Или превратилась бы в не-Правдивое существо, — скорее всего, в биншш-ит.

Бьен поёжилась.

— А что чертёжник?

— Он тоже пытался прикоснуться к Времени, притом осознанно. Дошёл ли он до этого своим умом или его научили, пока неизвестно. Но отчасти это искажение Правды ему далось.

— Отчасти?

— Как ты могла заметить, он не Обесцветился, даже когда спустил с поводка сотни своих чертей.

— Но он всё же прикоснулся… Или что это означает?

Голос франта До Ленца налился звучностью:

— Любому существу, наделённому разумом, известно, что такое Время. Оно везде и всюду, в каждом из нас. И оно на всём и на всех оставляет… за неимением лучшего слова — след, отпечаток. Некоторые колдуны при определённых условиях могут научиться читать эти отпечатки, как буквы в книге. Своего рода колдовство. Атриче из записей от руки вытащил воспоминания людей и уже через них воссоздавал личины.